‒ Восхождения?
‒ Незадолго до того, как они стали единственными детьми зимы.
‒ А по какой причине они ими стали…?
‒ Ксения, ‒ пресек мое любопытство Дэниел, и я досадливо вздохнула.
‒ Попытка не пытка. Но все-таки, ‒ теперь я присела рядом с Дэниелом, обращаясь к нему же. ‒ Кроме Эммы и меня, вы больше не пробовали воссоединиться?
Дэниел и Эмма обменялись многозначительным взглядом, синхронно кивнули. Эмма вернулась к своему делу, а Дэниел устремил свой взор в даль сада, разместив подбородок на сомкнутые руки, уперев локти в колени.
Как только я начала думать, что и на этот вопрос ответа не последует, Дэниел заговорил: ‒ Пробовали. Каждый из нас.
‒ И где они сейчас?
‒ Большинство в итоге уходили на сторону лета, других без их же согласия забирали дети лета. Некоторые умирали.
Я смотрела на Дэниела, подавляя поток рвущихся вопросов в себе. Помню, как Маргарет, одна из руководства летней территории, говорила, что я могу в любой момент до начала войны перейти на их сторону, по ее мнению такое решение будет правильнее.
‒ Чисто гипотетически, ‒ медленно начала я, сама боясь своего вопроса, потому что думаю, я знаю ответ. ‒ Я могу изменить свою сторону в войне?
‒ Гипотетически можешь, ‒ ответила Эмма, уже закончив с овощами и присаживаясь рядом со мной. ‒ Но я бы, на твоем месте, этого не делала.
‒ Из-за укрепленного воссоединения? ‒ предположила я то, что и было первоначально моей догадкой.
‒ И это тоже. Из-за этого и из-за твоей отличительности от других «солнц», тебе становится плохо от того, что никто, кроме Дэниела, не может забрать твое накопившееся тепло. Но это не значит, что дети лета не найдут выход.
‒ Между детьми лета и нами есть негласный договор, согласно которому мы не можем причинять друг другу вред не во время войны. Поэтому и забрать они тебя….
‒ Не могут, так как это навредит тебе, ‒ договорила я за Дэниела. ‒ Но если будет способ ослабить действие воссоединения, я могу уйти к лету?
Он долго, задумчиво искоса смотрел на меня. О чем он, черт возьми, думает? Неужели боится, что я прямо сейчас побегу к детям лета в надежде, что у них есть-таки способ отмены воссоединения. Может я так и сделала бы, но Эмма в какой-то мере права – причин у меня на это нет. Кроме некого психологического насилия.
‒ Дэниел?
‒ Почему тебя так это волнует? ‒ резко спросил он, повернувшись ко мне в пол-оборота. Судя по его голосу опять начнем ругаться, и я догадывалась, чем это закончиться.
‒ Хочу иметь хоть какую-то свободу выбора.
‒ По-твоему я лишил тебя выбора?
‒ Именно!
Он вдруг поднялся на ноги.
‒ Ладно.
‒ Что? ‒ не поверила я.
‒ Ладно? ‒ будто уточнила Эмма, находясь в таком же шоке.
‒ Будет тебе выбор, солнце, ‒ повернувшись, он нагнулся ко мне, вровень к моему лицу. ‒ У Эммы есть велосипед, можешь им воспользоваться, раз тебе так нетерпится изведать мир. Только знай, дети лета знают о нас не больше, чем ты сама и мала вероятность, что они скажут тебе абсолютную правду.
‒ А ты мне прямо-таки никогда не врешь.
‒ Я просто недоговариваю.
‒ Типичное оправдание, ‒ фыркнула я, складывая руки на груди и отворачиваясь, но Дэниел, беря мое лицо в ладони, впился в мои губы своими, вбирая тепло.
Я уже даже не сопротивляюсь.
Он не преобразовал это в поцелуй, но неожиданно чмокнул меня в лоб.
‒ Легко обманывать себя, думая, что тебе любопытно, а не страшно, ‒ прошептал он тогда, заглядывая мне в глаза. ‒ Тебе не удастся избежать всего, Ксения.
Вот она. Идея-фикс.
Одержимость знать правду, чтобы найти возможность сбежать.
Не любопытство, не желание разобраться, просто поиск выхода, которого не существует. Я так же бежала от понимания об исчезновении сестры, ища ее в лесу, принимая успокоительные, думая, что схожу с ума.
Я никогда не хотела принимать очевидные вещи.
Но я слишком поздно поняла это.
Посреди летнего леса, ломая всю меня изнутри, взрывая мозг, добив окончательно, стояла она. Как будто, так и нужно. Будто ждала меня.
‒ Ева?
Часть Вторая
Странное время - весна. Вроде бы год уже взбирается вверх, к лету, но иногда кажется, что он катится обратно вниз, к зиме.
Дэвид Алмонд (Меня зовут Мина)
Между тем пришла весна, прекрасная, дружная, без ожидания и обманов весны, одна из тех редких вёсен, которым вместе радуются растения, животные и люди.
Весна – время планов и предположений.
Лев Толстой (Анна Каренина)
Весна. 1
Не все то забыто, что мы считаем забытым.
Зигмунд Фрейд
Родители каждый день посещали полицейский участок. Они так же, как и я, надеялись, что ее отыщут, что она вдруг окажется на пороге дома, начнет незатейливый разговор, пожалуется на дурацкий светофор на шоссе, за зеленый сигнал которого еле успеваешь дойти до другой стороны дороги, посмеется над моим рассказом о выходках в институте. Нам всем было тяжело, но родители сдались намного раньше.