Ее просто признали пропавшей без вести, а еще через несколько недель и вовсе умершей.
Мое состояние съехало с катушек после посещения похорон. Я ходила в лес и звала ее, сидела у пруда и рассказывала, как мне плохо без нее.
Отец и мать сидели за столом, чайник почти вскипел на плите, чашки с чаем и печеньем ждали своей минуты. Мама по-видимому сходила в парикмахерскую, привела свои пшеничные волосы в элегантный пучок, и отец через каждое предложение делал ей комплимент об изменении ее имиджа, раньше она никогда не заплетала волосы.
‒ Мам, ‒ позвала ее я, и мама испуганно обернулась ко мне. Ее лицо сразу помрачнело, она знала, что я скажу. ‒ Мам, где Ева?
‒ Ксения, доченька, ‒ она подошла и притянула меня в свои объятья.
‒ Мам, почему она не возвращается? Она нас разлюбила?
‒ Ох, милая, почему ты так подумала?
‒ Она любит зиму, она всегда так говорит.
‒ Разве возможно погоду полюбить больше, чем семью? ‒ ее голос встревожен, и рука, гладившая меня по спине, слабо дрожала.
‒ Зима ей родней.
‒ Не говори ерунды, ‒ мягко осудил отец.
‒ Но это правда, ‒ слезы начали душить, и я заговорила невнятно. ‒ Сестра всегда говорит о зиме, и сейчас она прячется в ней. Почему она это делает?
‒ Помнишь, что говорит доктор? Ева всего лишь хочет помочь тебе вырасти, без ее помощи, чтобы ты поняла, что она не всегда будет рядом. Когда она увидит, что ты справилась, она вернется.
Отец дал мне таблетку, прописанную врачами, пытавшимися вытащить меня из пустоты, образовавшейся от потери. Я уже далеко не маленькая, хоть и вела себя так, и где-то в подсознании понимала, что все, что они говорили – абсолютная чушь, но тогда это было необходимо для моего же состояния.
‒ Она поправится, ‒ говорили врачи. ‒ Ей просто нужно время.
Время, которого у меня было предостаточно, но которое ничего не решало. Мне нужно было свыкнуться с рутинностью жизни, где ее не было. Где утром я просыпаюсь по будильнику, а не по голосу сестры. Где я не провожаю ее до остановки, до встречи с подругами. Где мы теперь не встречаемся вечером дома, неважно в молчании или в разговорах, она была перед глазами.
В начале весны мне стало легче.
Но начало этой весны погубило все попытки смириться с ее исчезновением.
В летнем лесу была она.
Моя Ева. Моя сестра.
2
Холодный ветер усиливается и появившийся снег бьет по лицу. Не думаю, что я заблудилась, я всегда езжу по одной и той же дороге, а если сворачиваю, то стараюсь запоминать где именно, перевязывая белой тканью ветку. Тем более снег явно говорит о приближении меня к границе. Но я не узнаю эту дорогу.
Я уже ощущаю всю злость Дэниела, покрываясь мурашками, он не любит, когда я впутываюсь в неприятности. Особенно, когда он сам в эти «неприятности» вмешаться не может. Переходить через границу он, как и дети лета на зимнюю сторону и сыновья зимы на летнюю, не имеет права, но частенько пользуется услугами Говарда. Первые дни, разъезжая по летней территории на велосипеде Эммы, я могла заблудиться просто свернув с главной дороги, которая вела в одну из поселений, где я какое-то время жила с подругами у семьи Лиры, в таких случаях Дэниел просил Говарда найти ближайшее ко мне животное, желательно летающее, и через Зарождение завладевал сознанием живности, тем самым помогая мне доехать до дома Эммы. Я заметила, что все животные здесь намного больше обычных и поначалу было непривычно смотреть на ласточку, тело которой чуть больше моей головы. Больше всего мне понравились бабочки, из-за их необыкновенной расцветки. Однажды Говард собрал множество различных видов в саду Эммы, и это настолько тронуло меня, что я не сдержала слез. Такое многообразие красок вокруг, так близко и ярко, прекраснее этого я еще ничего в жизни не видела. По логике, Дэниел и сам мог бы провести меня до дома, учитывая, что мы можем мысленно общаться и должны были научиться видеть глазами друг друга, но последнее, к сожалению, никак не удавалось. Кстати о Лире. Она единственная, с кем я сблизилась на территории лета, не сказать, что мы нашли общий язык, но она находила, чем занять меня. Благодаря ей, я наконец встретилась с Кирой и Кириллом. Вместе мы ходили по другим местам, более оживленным, помогали Лире на огороде, сидели часами в столовой, общаясь. У жителей территории лета есть странный обычай – по выходным они устраивали песни и танцы, и это даже грустно, их мелодии мелодичны и печальны с живым оркестром, а слова трогали до слез. Так что, я, можно сказать, нашла себе друзей. Кира, конечно, не переставала беспокоиться за меня, думая, что воссоединение это не самое лучшее, что могло со мной произойти, но видя меня уже в который раз, волнение постепенно сходило на нет. Дэниел возражений не имел, по поводу моей дружбы с ними, да и сам последнее время не вмешивался в мою свободу, как он сам это назвал, но когда дело доходит до детей лета тут хоть стой, хоть падай. Как-то дети лета во главе с Маргарет прознали о том, что я спокойно передвигаюсь по территориям и прямо-таки осели на моем мозгу. Пока я видела их только пару раз, но этого хватило, чтобы вопросов образовалось еще больше. Особенно меня заинтересовала некая Жаклин, которая не только считалась одной из главных на летней стороне, но и когда-то была «солнцем» Блэйка. Еще они не переставали тонко намекать на мой переход к лету, хоть я им и проговорилась об укрепленном воссоединении. Ох, как тогда мне от Дэниела досталось. Вспоминать страшно. Думала, что реально умру в том подвале, в котором он запер меня на двое суток и продержал бы дольше, если бы сам не понимал, в каком я положении. Первоначально забрал у меня практически все тепло, а когда от нехватки солнца у меня начали неметь конечности и ехать крыша, еле откачал из этого состояния. Если так посмотреть, к какому-либо пониманию мы так и не пришли, Дэниел продолжал доводить меня до истерики, причинять боль, а я устраивать революции. Я понимала, он укрепил воссоединение только, чтобы шанс моего побега уменьшился, поэтому ему нет надобности быть со мной добрым. Именно это регулярно наталкивало меня на мысль уйти к лету. Нет, серьезно, такими темпами я просто не доживу до войны, это при том, что Эмма утверждает, что дети лета доведут меня до льдинки раньше, если я все-таки уйду.