‒ На что именно ты намекаешь?
‒ Пойми, пока….
‒ Пока ты та́к «любишь» свое «солнце», она ближе к смерти от твоей руки, чем от Евиной или детей лета, ‒ попытался перевести все в шутку Блэйк. Они слышали и догадываются о том, что произошло наверху, в спальне, но соблюдая тактичность, никто не хочет выяснять случившееся первым.
Зато хочет Эмма.
Она появляется ближе к вечеру, настроенная на серьезный разговор. Долго сверля убийственным взглядом, Эмма пытается держать себя в руках, чтобы не врезать Дэниелу прямо сейчас. Алан пытался вывести ее на разговор, но пока на вопрос: Как там Ксения? Эмма отвечала только – нормально, спит. Ей кратко пересказывают произошедшую встречу сестер, но один вопрос все еще витает под потолком. Напряжение в комнате возрастает с каждой секундой, каждый ждет, у кого же первого не выдержат нервы.
‒ Дэниел, ‒ хоть злость в голосе Эммы и заставляет всех вздрогнуть, они все равно вздыхают с облегчением. ‒ Можно тебя на минуточку?
‒ А может и на все пять? ‒ Блэйк не мог не съязвить.
А ведь Дэниел до последнего хотел отложить этот разговор.
…Вы испортили нам жизнь! Вы… ненавижу!
Наверное, это все-таки его погибель на всю жизнь.
‒ Вперед, Эмма. Ты имеешь полное право….
‒ О да, Дэниел, я имею! Что ты сделал с девочкой? ‒ Эмма всплеснула руками, начав хождение по комнате.
‒ Смотря что именно ты имеешь в виду.
‒ Не уходи, зараза ты такая, от вопроса, ‒ Эмма стремительно приближается к Дэниелу, ткнув пальцем в его грудь. ‒ Ты принес ее мне. Спящую, хвала небесам, не мертвую, но еле живую. А ты в курсе, что одеяло то все в крови? И. Не. Только. От. Царапин. Что на это ты мне ответишь?
Если бы сын зимы мог побледнеть еще больше, сейчас бы так и было.
‒ Эмма, я…. ‒ Дэниел качает головой, не решаясь ответить. ‒ Ты просто не видела ее взгляда. Она… как только она увидела Еву, я больше не мог прочитать ее мысли, не мог связаться с ней. Она обезумела.
Его предает собственный голос, кажется будто он оправдывается.
‒ И это повод для такого жестокого отношения?
‒ Серьезно, Дэниел, ‒ Алан кладет руку ему на плечо, как бы прося прислушаться к его словам. ‒ Завязывай со своей идеей, думая, что проходя через боль, человек становиться сильнее….
‒ Но это то, ‒ Дэниел скидывает руку старшего, пройдя в центр комнаты. ‒ Через что прошел я. И не перебивай, Эмма. Я понимаю, что она такое может не осилить, но сегодня я просто не мог себя проконтролировать. Забыли? Я чувствую тоже что и она….
‒ Она заразила тебя своим безумием, ‒ догадывается Эмма. ‒ Дэниел….
‒ Заткнись, ‒ рявкает тот. ‒ Сожалеть о содеянном ты меня не заставишь.
‒ Я знаю, просто…. ‒ она смотрит ему в глаза, пытаясь найти частичку понимания. ‒ В тебе же должно быть хоть что-то от матери. Помимо тяги к таким существам, как Ксения….
‒ Извините, что перебиваю столь душевный разговор, ‒ Говард стоит у окна, медленно открывая занавеску. Солнце уже за горизонтом, но их двор освещает небольшой костер. ‒ Кажется все-таки на́с вызывают на переговоры.
Такова была традиция. Дети лета и сыновья зимы никогда особо не разговаривали и когда ситуация была крайняя и серьезной беседы было не избежать, придумали своеобразный знак – сжигания костра у главных домов. И если сыновья зимы могли прийти все вместе, то дети лета обычно выбирали одного из руководителей. В последние года это была Жаклин, в компании Маргарет, Полины и еще двух не особо важных личностей. Они встречались в одном и том же месте, но каждый не переходил своей границы. Это была березовая поляна.
Сейчас же сыновей зимы удивило только то, что именно дети лета первые проявили инициативу, что не могло не настораживать. Они появляются первыми, но без Алана. Он ушел с Эммой, помочь с Ксенией, если вдруг произойдет неладное. В этот раз приходят только Маргарет и Полина, Жаклин идет следом за ними. Про эту особу пишут книги, а в школах изучают на уроках, ибо действительно было, о чем писать. Жаклин сродни чему-то великому и прекрасному, ее красота, грация, ум, все заслуживало внимания и уважения. Но главный парадокс в том, что Жаклин училась в то же время, что и сыновья зимы, и они знают, чего стоило такое отношение к ней.
И вот зима и лето, стоят друг против друга.
Жаклин имела зоркий, глубокий взгляд, которым осматривает каждого сына зимы. Но останавливается именно на Дэниеле.
‒ Дэниел, ‒ кивает она ему в качестве приветствия.
‒ Жаклин, ‒ отвечает ей тем же сын зимы.
‒ Так это правда, ‒ у нее голос тонкий, манеры идеальны. Жаклин всегда старается выдерживать на своем лице слабую улыбку. ‒ «Солнцем» ты владеешь.