‒ А еще были сомнения? ‒ Дэниел же нахмурен, удерживая себя от привычки засунуть руки в карманы.
‒ В это сложно поверить, пока не увидишь своими глазами.
‒ Почему, если не секрет? ‒ не удержался от вопроса Говард.
‒ Это тоже самое, как если бы «солнце» принадлежало тебе, Говард. В вас обоих есть малая, но все-таки часть самого «солнца».
Братья переглянулись. Они и раньше воссоединялись с «солнцами», но сейчас к этому привлекли особое внимание. Кто из них, Ксения или Дэниел, заставляет так всех удивляться произошедшему, непонятно.
‒ Но есть еще что-то?
‒ Конечно, есть, ‒ раньше, чем Жаклин открывает свой прелестный ротик, отвечает другой голос, более жесткий. Недалеко от детей лета, облокотившись боком о ствол березы, как ни в чем не бывало выдавала фальшивую улыбочку Ева. ‒ Это же моя сестра.
‒ Ева, дорогая, ты все-таки пришла, ‒ и это не ирония, Жаклин обожает неуравновешенное «солнце», уж непонятно по какой причине.
‒ Я должна была поприветствовать сыновей зимы до начала войны, ‒ слишком пылко парирует Ева. ‒ Особенно тебя Дэниел….
‒ Не сомневаюсь, ‒ резко перебивает ее Дэниел.
Ева демонстративно закатывает глаза, подойдя ближе, поравнявшись с детьми лета.
‒ За что, Дэниел? ‒ вкладывает в вопрос всю душу, будто действительно волнуется за сестру. ‒ Что это? Месть? Заклинаю, откажись от своей затеи….
‒ Разве не ты сама чуть не убила Ксению? ‒ вдруг вступает Блэйк.
‒ Ой, ну что ты, ‒ с загадочной ухмылкой говорит Ева. ‒ У меня не было в планах ее убивать.
‒ Тогда, что ты делаешь? ‒ горестно бросает Дэниел.
‒ Ты же знаешь. Мы играем….
‒ Тогда заканчивай с этими играми, Ева, ‒ вдруг строго проговаривает Жаклин, получая от Евы изумленный взгляд. ‒ Да, дорогая. Всему есть предел.
‒ Вы просто ничего не понимаете….
Неожиданно Блэйк срывается с места, планируя напасть на Еву, но его успевают удержать братья. Он еле сдерживает свою злость с самого появления Евы здесь.
‒ Только попробуй что-нибудь сделать снова, сука, ‒ процедил Блэйк, вырываясь из хваток братьев. ‒ Нам хватает проблем и без тебя.
‒ И что? Убьешь меня? Один уже попытался это сделать, но как видишь, я осталась жива. Я не виновата, что вы так меня ненавидите.
‒ Но Ксения тебя любит, ‒ по крайней мере так думал сам Дэниел.
‒ Любит? Она? ‒ немного наигранный смех Евы пронесся по лесу. ‒ Она просто живет прошлым. Ксения в какой-то мере даже ненормальнее меня и, если она этого еще не поняла, то она сама будет искать меня. Карта скинута, игра в самом разгаре….
‒ Довольно, ‒ Жаклин прочищает горло и поучительно продолжает. ‒ У Дэниела с твоей сестрой укрепленное воссоединение, возьми на заметку, ‒ она отводит внимание от Евы к Дэниелу. ‒ Учитывая, чей ты сын, еще не известно, чем для нас всех это может кончиться. Я просто прошу тебя быть осторожней впредь, а я прослежу за Евой.
‒ Буду надеяться на это.
‒ Не суди, ‒ тяжело вздыхает. ‒ Я так же, как и вы, хочу соблюдать законы Зарождения, чтобы все было так, как и всегда. Только за счет этого наш мир еще не провалился в пустоту.
Прощаясь, дети лета приседают в легком реверансе, и сыновья зимы отвечают им коротким поклоном. Дэниел и Ева обмениваются испытывающими, пристальными взглядами, как бы договариваясь о чем-то, но не факт, что договор был один и тот же. Дети лета уходят первыми, исчезая в песочной поземке.
‒ Думаю, я с тобой соглашусь, Дэниел, ‒ говорит Говард. ‒ Что-то Ева явно задумала. И мы так и не поинтересовались, как она выжила.
‒ Этот вопрос ей задаст Ксения, ‒ облегченно вздохнув от законченных переговоров, Дэниел начинает путь к дому пока своим ходом.
‒ В смысле? ‒ не понял Блэйк.
‒ Ева права. Своим появлением перед Ксенией, она начала игру. Карта уже на столе, осталось только ждать, чем ответит мое «солнце».
‒ А она попытается найти сестру, ‒ удостоверил Блэйк, обогнав братьев и идя лицом к ним. ‒ Веселый-таки получится год. Столько возни у нас не было с первой пятилетки «правления».
‒ Знаете, а я всегда хотел спросить у Вильгельма, откуда он вообще узнал об этой семейке «солнц», ‒ признается в своих мыслях Говард.
Все промолчали, лишь коротко кивнув в ответ. Это останется тайной, покрытой смертью, этот интерес так и останется не раскрытым.
Если только Дэниел не перестанет молчать.
Перед тем, как уйти с головой в возникшие проблемы, Дэниел решает проведать Эмму, а точнее свою Ксению. Его Ксению. Звучит даже лучше, чем «его «солнце»». Она спит, обнимая одеяло, там же, где он ее и оставил. Слишком безмятежно и невинно. Сын зимы приседает перед кроватью, наблюдая за девушкой, по привычке начиная перебирать ее темные волосы. Ему нравится вспоминать, как ее руки, скользящие к его шее, зарываются в его волосы, перебирая тянут, когда он ее целует. Не пьет тепло, не дразнит, именно целует. В такие моменты ему хочется стать нормальным человеком.