Главное отличие в нас было то, что Ева стремилась быть той, кем ее хотели видеть окружающие, неважно друзья ли это, или родители, ее поведение склонялось к безупречному. Я просто хотела быть такой же идеальной, и именно это больше всего ненавидела сестра.
Медленно шевелю пальцами на руках, ощутив острую траву. Сейчас день, я поняла это, как только попыталась открыть глаза, но меня сразу ослепил солнечный свет. Глубоко вдохнула, в нос ударяют различные запахи, заставляя мозг вернуться в реальность.
‒ Проснулась-таки, наконец, ‒ как сквозь стену, слышу я глухой голос Евы.
Поднеся к лицу руку, я протираю сухие глаза. Несколько раз поморгав, отворачиваюсь от палящего надо мной солнца, и вижу Еву. Она сидит лицом ко мне, свысока, будто ей тяжело, смотрит на меня. Радует то, что все мое помутнение, от первой встречи с ней, прошло и теперь я реагирую вполне нормально, я бы даже сказала обычно.
‒ Ева.
‒ Ксения.
Где-то я это уже слышала? А, точно, миллион раз за всю свою жизнь. Никто не произносит мое имя как она, будто оно секрет или шифр.
Я делаю попытку подняться, но голова слишком тяжелая. Аккуратно осмотревшись, я узнала сад Эммы, и дом сзади. Эмма была права, сейчас, когда расцвели некоторые деревья, сад кажется мерцает в лучах солнца разными красками. Все еще не настолько пышно, но красоты от этого не меньше.
‒ Знаешь, первое время здесь я надеялась, что все сон, ‒ вдруг монотонно заговорила Ева. ‒ Что я на самом деле дома и вскоре проснусь, кину в тебя подушку, чтобы ты не храпела и выключила будильник.
А на самом деле я не храплю, а будильник прозвонит только через десять минут. Если бы все было так просто.
‒ И я проснусь, обратно кину тебе подушку, но она не долетит даже до середины комнаты, пошлю тебя куда подальше…. ‒ подражая ее тону, продолжаю я.
‒ Я назову тебя «неблагодарной сестрой».
‒ Отвечу «уж какая есть».
‒ Зазвонит будильник на моем телефоне, и….
‒ Ты бросишь его на пол, в очередной раз чуть не разбив….
‒ Проклиная мир за его существование.
‒ Я накроюсь с головой одеялом, но через какое-то время ты скинешь его с меня и скажешь…. ‒ и тут я обращаю внимание на себя, точнее, я весь разговор на свое тело и смотрела, но доходит до меня только сейчас. ‒ Почему я голая?
‒ Не было такого.
‒ Я не про это. Я реально голая.
‒ Я знаю.
Одарив сестру прищуренным взглядом, я подтягиваю колени к груди, чувствуя нахлынувшее смущение и холод. Царапины зажили, оставив на коленях маленькие шрамы. Тело нагревается на солнце, но не впитывает тепло, что странно. Кожа поблескивает лишь местами, отдельными пятнами.
‒ Что произошло?
Вообще-то я знаю что, просто сорвалось с языка. Потери памяти у меня не наблюдается, я, может не все, но многое помню из произошедшего, и обдумывать это пока не решаюсь. Не хочу и сейчас, но похоже даже моему мозгу неважно мое мнение.
‒ Думаю, ты знаешь у кого спрашивать.
‒ Что ты здесь делаешь? ‒ устало выдаю я, склонив голову к сестре.
‒ Живу. Чуть больше года где-то.
‒ И ты все это время была здесь?
‒ Ты уже знаешь ответ на этот вопрос.
Чем-то она мне сейчас Дэниела напоминает. Ева встает с земли, отряхивая с себя грязь, но вместо того, чтобы уйти, вновь присаживается на корточки передо мной, заставляя меня смотреть на нее.
‒ Что ты собираешься делать, Ксень? Будешь и дальше выуживать информацию или сдашься? ‒ настойчиво шепчет она.
‒ А ты?
‒ Я? ‒ на ее лице появляется лукавая ухмылка. ‒ Я никогда не планирую, просто делаю. Но моей задачей было и остается погубить тебя….
‒ Ева, ‒ услышали мы рык у дома.
Я даже вздрогнула. Сразу захотелось убежать, спрятаться. Ева же плавно поднимается, одаривая появившегося Дэниела лживой приветливой улыбкой.
‒ За тобой разве дети лета не присматривают? ‒ цедить сквозь зубы Дэниел.
‒ Именно этим они и занимаются, ‒ Ева меняет однотонность на любезность. ‒ Но они не запретили мне видеться с сестрой. Но не беспокойся, я пообещала не вмешиваться.
‒ Да неужели? ‒ иронично ляпнула я, получая закатывание глаз в ответ от Евы.
‒ Ты знаешь, где меня найти, ‒ бросает Ева мне, перед тем как уйти в летний лес.
Мне уже это все надоело, хочу обратно в темноту. Была, хотя и есть, одна проблема, теперь еще и Ева. Вот кого мне реально не хватало, для окончательной потери рассудка. Как же здесь все парадоксально.
Я вздрагиваю всем телом, и откланяюсь в сторону, когда на мои плечи ложится шелковое покрывало. Тело от резкого движения начало ломить, голова пошла кругом. Дэниел подошел слишком близко, а я даже не заметила, как солнце скрылось за серыми облаками. И где моя внимательность, спрашивается. Сам же сын зимы цинично прыснул со смеха, возвышаясь надо мной.