‒ Не трогай меня, ‒ настороженно изрекаю я.
‒ Теперь ты начала меня бояться? ‒ притворно изумляется Дэниел.
‒ Скорее еще больше ненавидеть.
‒ Куда там больше. Слушай, Ксень….
‒ Я не собираюсь обсуждать с тобой случившееся, ‒ я начинаю кутаться в черное покрывало. В очередной раз попыталась встать, но ноги еще слабые. ‒ Не сейчас, не потом. Ты просто больше ко мне не притронешься.
‒ Это невозможно.
‒ Знаешь, ‒ я наконец встаю, и придаю своему голосу убежденный тон. ‒ Мне как-то пофиг. Мне все слишком осточертело. Уже не важно выживу я или нет, и уж тем более не имеет значения твоя жизнь.
Дэниел пытается меня прочитать, это видно по пронзительному взгляду, от которого кожа покрывалась мурашками. Может я и погорячилась, умирать мне не особо хочется, но только от одной мысли, что он до меня хоть пальцем дотронется, в груди зарождается холодный страх, хоть я и пыталась убедить себя, что мне по большей части противно, чем страшно. Я медленно подхожу к дому, и Дэниел останавливает меня на пол пути, схватив за локоть, но быстро отреагировав, я посылаю световую волну, повалив сына зимы с ног. И тут мне становится в несколько раз хуже. То ли слишком мало сил, то ли тепла внутри, но меня начинает бить дрожь от заполонившего холода. Упасть мне не дает Дэниел, подхвативший меня, заметив, как подогнулись мои колени. Я пытаюсь его оттолкнуть, но слишком вяло, все тело слабое и тяжелое. Дэниел стал распахивать покрывало на мне, и я сильнее сжимаю его, препятствуя действиям, прося отпустить, в ответ на меня шикают и применив силу, чуть не сломав руки, раскрывают мое тело. Внимательно осматривая открывшуюся грудь сосредоточенным взглядом, Дэниел проводит пальцем где-то в районе ключицы, по краям блестящего участка кожи.
‒ Не прошло, ‒ бормочет он и берет меня на руки, занося в дом.
Сопротивление бесполезно, пока я в таком состоянии.
‒ Что не прошло? ‒ выдавила из себя я, когда меня посадили на стул в кухне.
Дэниел вновь шикает, начав судорожно искать что-то в верхних шкафчиках, перебирая их содержимое. Мне холодно, и я кутаюсь в покрывало, которое больше холодит своим шелком, чем согревает.
Эмма появляется уже с шерстяным одеялом, наверное, до этого она уже была в доме, раз заметила, как я дрожу. Она ничего не говорит, просто помогает мне укутаться в одеяло и присаживается на ближайший стул.
‒ Эмма, где банка? ‒ обозленно спрашивает Дэниел, не повернувшись.
‒ Я не знаю, честно. Обычно вы и кладете и берете.
‒ Что он ищет? ‒ решаюсь спросить я.
‒ То, что возможно поможет тебе, ‒ отвечает Дэниел, найдя то, что искал.
И я отлично знаю, что это за баночка. Все как я помню – закрытая пробкой с переливающейся оранжевой жидкостью. Мне от одного ее вида лучше стало, даже живот, как от голода, заурчал. Я тяну руки, но Дэниел отстраняет их, и запрокидывает мою голову назад, по капле начиная вливать жидкость мне в рот. От того, что я не могу сглотнуть, глаза наполняются слезами, Дэниел крепко держит мой подбородок не позволяя опустить голову. Когда рот наполняется я невольно закрываю его.
‒ Не все сразу, поняла меня? ‒ предостерегает Дэниел и когда я закрываю глаза, соглашаясь, отпускает подбородок. Шея немного затекла. Я делаю три маленьких глотка, наслаждаясь теплом, поступающим в организм. Но кожа все равно остается в пятнах.
Дэниел, таким же методом, доливает оставшуюся половину жидкости. Соглашусь, лучше мне может и стало, но состояние примерно, как в прежней жизни, когда поздней осенью в квартире еще не включили отопление. Вроде и тепло и холодно одновременно.
‒ Она холодная, ‒ беспокойно замечает Эмма, случайно дотронувшись до моей кожи на шее, пока закутывала одеялом. ‒ Куда девается ее тепло?
‒ Я не знаю, ‒ вместе с Дэниелом отвечаю и я.
‒ Но оно есть в ней, хоть и в малых количествах, ‒ я встречаюсь с его задумчивым немного тревожным взглядом. ‒ Что-то или блокирует накопление тепла или наоборот собирает в одном месте.
‒ Разве такое возможно?
‒ Хороший вопрос.
Дэниел тянет ко мне руки, но я резко вскакиваю со стула и ухожу. На меня накатывает сонливость, скорее всего влияние жидкости из банки.
‒ Я устала, ‒ говорю я, перед тем как скрыться в направлении спальни. Не хочу сейчас ни с чем разбираться. Потом, все потом.
‒ Доигрался? ‒ слабо слышу я саркастичное замечание Эммы.