‒ Заткнись, ‒ рыкнул Дэниел в ответ. ‒ Я найду способ исправить… все это.
Свернувшись калачиком на кровати, хотелось даже поплакать, но я практически сразу проваливаюсь в сон.
8
Единственное, что я думаю по этому поводу, так это: «не становлюсь ли я обратно человеком». Я мерзну на территории лета, что уж говорить о территории зимы, куда я ступать боюсь без теплой одежды, которой у Эммы, к сожалению, не имеется, учитывая, что в основном я ношу именно ее одежду. Кстати об Эмме, со мной она едва ли могла завести разговор, принимая во внимание то, что теперь я живу в ее доме. Она молчала на любой, совершенно любой, мой вопрос. Произошло что-то такое, чего я не знала, и, как обычно, никто не посвящает меня в подробности. Один день я еще хоть как-то просидела у Эммы, на второй не выдержала и ушла в поселок к Лире. Она тоже заметила изменения во мне, но я не решилась ей рассказывать что-либо. Все, пожалуй, слишком серьезно.
По календарю в доме Лиры я определила, что пребывала я бессознательном состоянии около четырех дней. Уж не знаю хорошо это или плохо.
Я стала слишком быстро уставать. Тот факт, что со мной не разговаривает ни Эмма, ни Дэниел, вынуждает меня ходить к Лире. У меня все еще ломит тело и кружится голова, из-за чего временами накатывает тошнота, что очень плохо, учитывая, что я стала ощущать голод. Однажды, когда я вернулась из поселка, на кухне лежала корзина с яблоками, и я почему-то так обрадовалась возможности наконец есть фрукты, что корзина опустела меньше чем за три дня. Как на меня тогда Дэниел смотрел, до сих пор врезать хочется. Кстати о нем, я действительно смогла прожить без него, да, он временами появлялся в доме Эммы, следил за мной как за зверушкой в зоопарке, но притрагиваться не смел. И я такого желания не испытывала.
Все эти изменения, кажется вычеркнули происходящее ранее, будто этого и не было. Еще бы и дома оказаться, тогда бы точно все забыла.
В день, когда я все-таки решилась сесть на велосипед, я сразу поехала к пруду. Если я правильно поняла Еву, то она должна быть там.
9
Поистине, солнечный день встречает меня у пруда. Лучи солнца освещают все пространство вокруг, водная гладь поблескивает, отражая лес. Птицы, останавливаясь на ветках деревьев, хором запевают свои песни. Все настолько спокойно и безмятежно, что не хочется беспокоить своими шагами и дыханием.
Ева сидит у пруда на летней стороне, водя веточкой по воде. Что-то в ней заставляет меня думать, что она не настоящая, но слишком сложно доказать это мозгу, пока глаза видят знакомые черты лица. Я присаживаюсь рядом с ней, как в прежние времена, но не решаюсь заговорить.
‒ Мне никогда не нравился этот пруд, ‒ говорит Ева, бросив веточку в сторону. Она отодвигается чуть назад, вытянув ноги, и запрокидывая голову, направляет взгляд в облачное небо. ‒ Но здесь он кажется достаточно живым и одиноким. Здесь все такое.
‒ Это такой парадокс, что мы обе оказались здесь, ‒ я не отрываю глаз от воды.
‒ А мне не кажется это парадоксом, ‒ быстро тараторит Ева.
‒ Хотя возможно только одна я, ‒ не обратив внимание, продолжаю я свою мысль.
‒ Что ты имеешь в виду?
‒ Ты можешь быть очередной иллюзией детей лета.
‒ Ты права, ‒ неожиданно соглашается со мной Ева. ‒ Ведь я же умерла, и для того мира, и для этого. Но все же оказалась жива.
‒ Это не ты.
‒ Почему?
‒ Потому что, ‒ я поворачиваюсь к ней, видя сосредоточенность на ее лице. ‒ Да, мы ненавидели друг друга, но моя сестра никогда не хотела убить меня.
‒ Ты так в этом уверена! ‒ пылко утверждает Ева. Она ложится на траву, раскинув руки в стороны. На самом деле я ни в чем не уверена, хочу сказать я, но сестра продолжает говорить. ‒ Я оказалась здесь точно так же, как и ты, так же пыталась узнать хоть что-то. И пока сыновья зимы верили, что я согласилась на воссоединение, а дети лета были убеждены, что я помогу им в войне, я предала обе стороны, потому что хотела быть только за себя. Это оказалось достаточно просто.
Я думала, что Ева первоначально была за детей лета. Не задумывалась о том, что она могла быть воссоединена с кем-то из сыновей зимы. Была мысль, что виноваты в ее исчезновении именно они, но, чтобы Ева осталась все-таки с ними….
‒ Если сын зимы или дитя лета, так же, как и «солнце», умирает, из-за вмешательства стороны до начала войны, победа переходит тому, кто потерял жизнь и тот, кто забрал - умирает, вместе с его предводителем. Таково правило Зарождения.
‒ Что, прости? ‒ из-за мысленных размышлений я не вслушивалась в ее слова.
‒ Зарождение. Шарик такой, блестящий. Видела его только однажды, но силы в нем немеренно. Для местных жителей, оно что-то вроде Бога. Оно создало этот мир, создало их, наделило правилами, той же войной….