Он отпустил мою руку, но я почему-то оставила ладонь, даже сильнее прижала ее к нему. Дэниел не обращал на это внимание, начал исследовать мое тело под футболкой. Не с вожделением, однако нежно, насколько он способен, вынуждая меня устало закрыть глаза, но сразу открыть их, когда он вдруг остановился. Я помнила этот взгляд, также он смотрел на мою поблестевшую кожу в нашу первую ночь, только сейчас вместе с удивлением в его глазах, обращенных на мой живот, читался шок.
Произошедшее далее я делала практически бессознательно, неумышленно. Моя ладонь, прижатая к его груди, проникла внутрь, как тогда на пруду, но теперь Дэниел среагировал сразу, отстранился от меня, и не удержав равновесия, упал на пол.
‒ Я говорила тебе не прикасаться ко мне! ‒ вскочив на кровати, крикнула я.
Сын зимы не спешил вставать, смотрел на меня со страхом, но боялся он не меня. Так смотрят на человека, способному навредить самому себе, как на самоубийцу, с жалостью и отвращением. И явно не агрессия говорила во мне, когда я бросилась на него с полыхающей светом, рукой. Заметила, как слабость повлияла на Дэниела, он мог бы с легкостью остановить меня, но вместо этого пытался увернуться. На шум прибежала Эмма, я заметила ее только, когда она прижала меня к себе спиной, удерживая от очередного нападения. Она сильнее, хоть и кажется меньше, и вскоре, я уже лишь делаю попытки освободиться от нее, чем продолжать атаку.
‒ Тише, Ксения, ‒ шептала она, как можно ласковее. ‒ Успокойся.
Я упала на колени, и Эмма вместе со мной, не ослабевая объятье. Ощутила ее теплое дыхание на шее, когда та бессильно опустила голову на мой затылок. Дэниел, от которого я так и не оторвала взгляда ни на секунду, сидел облокотившись о стену, с низко опушенной головой, из-за чего я не видела его лица. Давно я не примечала его настолько потрепанным, или же вообще никогда, по крайней мере не настолько безжизненным.
‒ Дэниел, ‒ испуганно позвала его Эмма, не поднимая головы.
Дэниел молчал, едва дыша через раз. Он с силой сжимал руку, чуть выше локтя, там, где я смогла-таки его ударить. Сама я будто ничего не чувствовала, даже то, насколько сильно Эмма до сих пор удерживала меня на месте. И только воздух в комнате стал заметно холоднее.
‒ Может ты меня отпустишь? ‒ осмелилась спросить я.
‒ Не отпускай ее.
И как по команде рука опять загорелась, я вновь попыталась вырваться от Эммы. Не знаю, что меня подпитывало, я этого не контролировала. В этой безуспешной попытке я оказалась к ней лицом, отталкивая, но она перехватила мою атакующую руку, высасывая из нее силы. В ответ мои пальцы покрылись инеем, и Эмма с криком резко отстранилась от меня. Я держалась на вытянутых руках, дрожала, голова кружилась от давящей боли. На меня накатывала слабость и утомление, я начала всхлипывать, сжимаясь к полу и закрывая лицо руками.
‒ Стой, ‒ слабо промолвил Дэниел, когда Эмма хотела приблизится ко мне.
Я слышала, как она подошла к нему, начала расспрашивать о его состоянии, а мои всхлипы переходили в сдавленный плач.
‒ Что это было? ‒ тихо спросила Эмма, думая, что я не услышу.
‒ Она защищалась.
‒ Но она не контролировала себя!
‒ Я знаю…. ‒ судя по звукам Дэниел пытался двигаться, что давалось ему с трудом.
‒ Хочешь сказать, что это просто рефлекс? Самозащита?
‒ Возможно.
‒ Дэниел, она чуть не убила тебя!
‒ Ты можешь не кричать, ‒ взревела я.
Голос Эммы казался громким, хотя это было не так, но он стучал в затылке. В ответ она хмыкнула, будто обиделась и вдруг вышла из комнаты. Я догадывалась, что Дэниел все еще позади меня, я слышала его дыхание, чувствовала присутствие. Тело напряжено, готово сорваться с места в любую минуту, убежать при первой же возможности. Но вместо этого усталость пересиливает, и через некоторое время заснула прямо на полу.
Чуть позже проснулась уже в кровати. Размяла затекшие мышцы и перевернувшись на другой бок уткнулась в грудь Дэниела. Он среагировал медленно, но у него хватило сил удержать меня, когда я попыталась отодвинуться. Прижал меня к себе, переплел наши ноги, его рука зарылась в мои волосы на затылке, он будто хотел впитать меня в себя, при этом без остановки умоляя, чтобы я его не отталкивала. В его голосе слышалась такая измученность, что мне стало жаль его.
Не знаю, перемирие ли это. Я не изменила своего отношения к нему, но меня преследовало давление в груди, зная в каком он состоянии, при этом бездействуя. Наверное, поэтому я не могла оставить все так.
Поэтому сдалась.
Дети лета, кстати, вдруг начали на меня охоту. Неистово так. Хотя рано я назвала это охотой, они только нападали, самыми разными способами. Дэниел предполагает, что они просто хотят увидеть мощь моей силы, поэтому испытывают меня, чтобы выудить показать силу, на которую я способна. Возможно они не поверили Маргарет, когда та рассказала о произошедшем на пруду и теперь хотят убедиться в моих способностях лично. Эмма в это не верит, считает, что я такая же «солнце», как и многие до меня.