Почему я подумала о всеобщей смерти?
Потому что именно сегодня произошли эти события.
В то время, когда оставшиеся дети зимы и лета, не участвующие в войне, обычные жители, «солнца», в том числе и я, собрались у границы между территориями, чтобы узнать результат войны, произошло нечто странное. Все мы дружно общались на разные темы, ничего не предвещало беды, но в секунду дети лета вдруг стали осыпаться песком, пока их не сдуло сильным ветром, а у детей зимы почернели волосы, глаза и загорела кожа. У них изменилась собственная сущность. Еще секунду мы все в подозрении осматривали друг друга, пока все не свалились с ног, потеряв сознание. У границы остались только существовавшие в то время «солнца».
Когда я вернулась домой, я знала, что они уже там. Я почувствовала леденящий кровь холод, за несколько шагов от двери. Это наводило ужас.
Они не стали мне ничего объяснять, когда я просила, не отрицали, когда я обвиняла их в произошедшем. Говард проговорился лишь мельком, сказав, что теперь будет новый мир. Я ничего не поняла из этого, и испугавшись за свою жизнь, спросила, что будет со мной. Молчание в ответ. Их излюбленный ответ на все.
Мои мольбы, чтобы они впустили меня в свой новый мир, чем бы он не являлся, не закончились ничем, кроме разочарования.
Я чувствовала опасность с самого начала, и сейчас уговариваю себя, что ничем бы не смогла это исправить.
Мои дети, мои мальчики….
Алан, Вильгельм, Блэйк, Говард, Дэниел… теперь они как одно целое. Единственные дети зимы, оставшиеся здесь.
Сыновья зимы.
Я не хочу верить, что все это лишь из-за власти. У них был иной замысел.
План, который я никогда не узнаю.
Они убили всех….?
Я конечно предполагала подобное, но все равно не ожидала, что это будет реальностью. Не может быть все так просто. И дети зимы… они стали детьми лета? То есть нынешние дети лета, вовсе не те, кем являются? Но зачем тогда продолжается война? В чем смысл происходящего здесь?
Ох, от этих вопросов у меня только больше разболелась голова.
Я быстренько пролистала дневник, но ничего интересного или как-то объяснявшего сложившуюся ситуацию, я не нашла. Лишь поняла, что сыновья зимы в то время постепенно перестали быть просто парнями, Зарождение своеобразно погубило их.
Через минут десять я откладываю дневник и спускаюсь на кухню. Там витает запах тушенных овощей и риса. Овощи почти всегда присутствуют в нашем рационе, а вот рис – это редкость. Эмма все еще крутится у плиты, Блэйк отсутствует, остальные расселись по разные стороны пространства. Алан за стойкой, непрерывно следит за Эммой, Говард у окна, задумчиво смотрит куда-то в лес, Дэниел в кресле. Мною все еще владеет уныние от прочитанного, но я так же не хочу верить, что все так банально.
Поэтому я притворяюсь, что ничего не произошло. Натягиваю на себя полу-улыбку и ступаю ближе к Дэниелу. Кажется, он все равно понял, так сказали его объятья и глубокий вздох.
Мы оба избегаем разговора. Я о своей беременности, он о произошедшем.
Это напряжение в воздухе останется, пока все не будет высказано. Но я не хочу решать это сейчас. Потом, все потом.
Вопрос только в том, когда настанет это «потом»?
14
Я решилась выйти из дома сыновей зимы через три дня, после того как обратно переехала к ним. Ничего не изменилось, они опять пропадали на весь день, разговаривали со мной редко и не на волнующие темы, Дэниел появлялся ближе к ночи, и мы или занимались сексом, или он засыпал раньше меня. Ему не становилось лучше, что меня беспокоило. Я ничего не пыталась сделать, чтобы хоть как-то приблизиться к истине. На меня опять напала апатия. Я или спала, или читала книги, или ела, или… бродила возле двери кладовки, где находилось загадочное Зарождение, так и не решаясь зайти внутрь.
Солнце светило уж больно ярко, наверное, именно это побудило меня вообще выйти из дома. В начале просто шаг, чисто, чтобы проверить, прогреется ли мое тело, потом бег. Не знаю почему. Я просто бежала в сторону границы.
Там я наткнулась на Полину.
Странное дело, когда гонишься за информацией, она ускользает, а когда ничего не делаешь, она сама идет в руки. Или это только у меня так?
Заметила я дитя лета не сразу. Я шла вдоль границы по зимней стороне, как делала это раньше, слушала птиц вдалеке, ветер над головой, но редко осматриваясь по сторонам, шагая и смотря только прямо. Меня побеспокоило какое-то движение, и боковым зрением я узнала нежно голубой цвет платья.