Полина прячется. Это я поняла по тому, как она скрывается за стволом дуба, осторожно выглядывая и ища кого-то в летнем лесу. Она выглядит обеспокоенно, ее движения не так легки, как раньше, а глаза широко открыты. Даже покрутившись вокруг, я осталась не замеченной Полиной, что удивляет, учитывая, что я стою в нескольких шагах от нее.
‒ Привет, ‒ тяну гласные я, Полина вздрагивает в ответ и сразу оборачивается.
‒ «Солнце»…. ‒ напугано шепчет она, быстро крутит головой, в лес, на меня, в лес, на меня и так несколько раз. На секунду задержав взгляд на лесной глуши, вдруг подбегает ко мне, но останавливается на своей территории. ‒ Нам нужно уходить….
Полина протягивает мне руку, и я одариваю ее укоризненным взглядом.
‒ Пожалуйста….
Черт, или она очень хорошая актриса, или реально очень напугана. Вот только кем. Я раздумываю еще секунду, и с придыханием «была не была» вкладываю руку в протянутую ладонь. Хватка у такой на вид хрупкой Полины еще та, кажется у меня даже кости хрустнули. Когда Полина стала рассыпаться песком, я не на шутку испугалась. Одно дело, когда Дэниела со мной покрывал черный туман, а другое понимать, что тело распадается на что-то в сотни раз меньше. Ощущается это как ветер в волосах, только во всем теле. Я ничего не вижу, и голова кружится, будто оказываюсь в песочном смерче.
Минут через пять мы оказываемся в какой-то комнате. Тона в ней светлые, бледно-розовые, и солнце за окном скрыто белым тюлем. Это скорее всего гостиная, судя по отделанному бархатом дивану, кофейному стеклянному столику перед ним и шкафом во всю стену. Полина сразу же располагается на диване, тяжело падая на него спиной.
‒ Что происходит? ‒ я озадачено стою на месте.
‒ Расслабься «солнце», я отведу тебя назад, чуть позже. Мне не выгодно тебя красть, ‒ вернулась назад притворно добрая Полина, со своим притворно добрым голосом.
‒ И все же?
‒ Ты присядь, ‒ Полина привстает, приглашая меня присоединиться к ней на диване. Я сажусь на другой конец, как можно дальше от нее, не оставляя ее без моего наблюдения, на что Полина усмехается. ‒ Говорю же, расслабься. Не меня надо бояться.
‒ А кого?
‒ К примеру, твою сестру.
‒ И что же сделала моя сестра, умудрившись тебя напугать? ‒ догадалась я.
‒ Она всегда что-то да делала.
‒ Хватит говорить загадками.
‒ А ты видно не любишь их разгадывать.
Как же меня все бесят.
Какую-то минуту Полина молчит, показывая мне полуулыбку, но опускает голову, потупив взгляд, когда начинает говорить.
‒ Я была среди тех, кто утверждал, что с Евой шутки плохи. Когда Жаклин узнала, что сыновья зимы планируют заманить сюда твою сестру, предложила манипуляцию, но она не видела последствий своего решения. Просто приказала, не видя, к чему это приведет. Считала, что если разговаривать с Евой через сны, рыться в ее голове, то она заранее будет подготовлена к нашей стороне и….
…Они сказали, что придут за мной, что я могу вывести их к победе…. Они убьют меня, они заберут мою душу, и я воскресну заново….
‒ Вы убили ее…?
‒ Не я конкретно, ‒ сразу же оправдывается Полина. ‒ И это не назовешь смертью, точнее, мы так думаем. Я не знаю тех, кто связывался с Евой, пока ты не появилась здесь, но они явно переборщили.
‒ Мягко сказано.
Да уж. Так не сыновья зимы виноваты в сумасшествии Евы, не их голоса она слышала, дети лета просто хотели победы, но сами проиграли, из-за уверенности, что Ева на их стороне. Но у нее были свои планы. Месть ли это?
…Если сын зимы или дитя лета, так же, как и «солнце», умирает, из-за вмешательства стороны до начала войны, победа переходит тому, кто потерял и тот, кто забрал - умирает, вместе с предводителем....
‒ Вы проиграли? ‒ спрашиваю я и Полина поднимает голову. ‒ В прошлой войне.
‒ Войны не было, но победа перешла нам.
‒ Почему?
‒ Вильгельм, по велению Евы, убил одну из нас.
‒ По велению Евы? Кого? Зачем ей это?
‒ Не знаю.
‒ Это ответ на все вопросы, или только на последний?
Молчание.
Ох, сейчас взвою. То они говорят, то молчат. И как жить, не свихнувшись?
Получается Вильгельм умер, потому что до войны убил кого-то из детей лета, и это по приказу Евы. Но есть какой-то предводитель, как Жаклин у детей лета, но кто именно этот предводитель у сыновей зимы, если среди них умер только Вильгельм, или я еще кого-то не знаю?
Мозг разрывается от нехватки информации.
‒ Ева с самого начала была и остается опасной личностью. Ее планы не предугадаешь.
‒ Ты боишься ее….
‒ Она забрала силу у той, кого убил Вильгельм. Не знаю как, но из «солнца» она стала как мы. Дитя лета, вот кто она сейчас.