«Она всего лишь звено в этой цепочке. Все, кто окружает тебя, входят в цепочку, все они так или иначе влияют на окончательный итог, потому что….»
‒ Они все под воздействием Зарождения, ‒ продолжаю я вместе с ним. Поднявшись, я отворачиваюсь к выходу. ‒ Под твоим…. ‒шепчу я, и тянусь к ручке, чтобы открыть дверь.
«Неужели ты все-таки не хочешь получить ответы?»
Я знаю, если попросить, Зарождение расскажет мне все, но….
‒ Зачем вдаваться в подробности того, что в скором времени не будет меня касаться. Ты обещал, что я окажусь дома, после всего.
«Если бы все было так просто».
Ночью мне снилось, как Зарождение приобрело очертания человека, но полностью состояло из того же серого, холодного дыма. Он спросил, какого это – быть матерью бога.
Но уже на следующий день заполонившее меня спокойствие, надежда на возвращение, все пропало… вместе с Зарождением.
… Я верила, что сидя в саду Эммы я в безопасности, по крайней мере, именно так я себя утешала, когда в поле зрения появилась Маргарет. Я грелась в лучах солнца, потихоньку раскачиваясь на качелях, пока не заметила ее, целенаправленно шагающую в моем направлении. Последние ее выходки не были такими определенными, будто она сама не понимала, чего именно добивается, то она кричала поделиться силой, то доводила меня до полуобморочного состояния, запугивая, привлекая к сражению других детей лета, где я оказывалась бессильной. Странно, но раньше я похоже ловила от этого кайф, но теперь я выдала усталое: Опять?
Дальше все произошло слишком быстро, и расценивать каждую деталь мне просто не хватало времени, но первостепенным была боль. Я не успела встать с качелей, как Маргарет накинулась на меня, песком перемещая подальше от дома. Она прижала меня к дубу, судя по толстому стволу дерева и желудям, раскиданным вокруг, и привязала подчинившимися ей корнями, как веревками. Что-то говорила, невнятно, торопливо, смотря скорее не на меня, а на кору дуба, где-то в области моей шеи. Я не успела что-то предпринять, как внезапный удар пришелся по животу, от чего я ощутила кровь во рту. Кричала от мучительной боли, пока ее рука погружалась все глубже в меня. Напоминало то, как Дэниел забирал мое тепло, но Маргарет казалось вытягивает из меня жизнь… только чью, учитывая, что я оставалась жива, вплоть до того, как потерять сознание. Не знаю, были ли это галлюцинации или реальность, но перед тем как поддаться темноте, я увидела Еву, то – как она разорвала лучами Маргарет, и та рассыпалась песком, который испарился, так и не коснувшись земли. Она была там, наполовину состоящая из песка, на другую – покрытая черным туманом….
…Странно вновь чувствовать, как тело впитывает тепло солнца, как кожа полностью покрывается золотым блеском, как свет будто плывет по венам, согревая, делясь силой. Очнулась я в огромном зале, на твердой поверхности камня в самом центре, напоминающего пьедестал, будто здесь должна стоять скульптура, а теперь лежу я. Потолок состоит из разноцветного витража, и проникающие в зал лучи солнца делают пространство цветным, ярким и сказочным. По периметру, вдоль стен, стоят стеклянные колонны. Дверей не вижу, как и окон, в принципе, как и кого-нибудь живого рядом. Но только я пытаюсь приподняться на ослабленных руках, в нескольких метрах от меня появляются две личности: песок собирается в дитя лета, а черный дым рассеивается перед сыном зимы. Почему-то я сразу понимаю, что дитя лета и есть Жаклин, сравнительно недавно я где-то вычитала некое сравнение о ней, что ее кожа с оливковым отливом, лицо совершено, а движения грациозны, она излучает элегантность и власть. В сущности, я вижу девушку, с длинными черными волосами, заплетенными в косу за ее прямой спиной, облаченную в белое платье, греческого стиля, до колен, и, как и многие дети лета, на ней нет обуви. Перед ней, держа руки в карманах, стоит Дэниел, и выглядит он не лучше, чем, когда ему было совсем плохо, в то время, когда я не могла вынести его прикосновений.
‒ Что я могла еще сделать, Дэниел? ‒ голос девушки выдает негодование, но при этом остается прямым и звонким. ‒ Я признаю, что не пыталась это остановить, но что я могла сделать? У меня есть и другие обязанности, я не могла следить за ней постоянно!
‒ Попросили бы кого-нибудь другого, ‒ в отличие от девушки Дэниел тих, или у него просто нет сил, даже на более эмоциональный ответ. ‒ Неужели не имелось свободных детей лета.
‒ Ты знаешь, что мы не вмешиваемся в дела друг друга.
‒ Но я просил сделать это хотя бы раз, и смотри, чем это обернулось.
‒ Да, Дэниел, вижу.
Вроде и стоят полу-боком ко мне, но вот стоит им немного повернуться и заметят же, что я их и вижу, и слышу, но они полностью поглощены разговором.