‒ Если ты не заметил, то я потеряла свою сторонницу и….
‒ А я свое «солнце»!
Теперь он закричал.
‒ Но она не умерла….
‒ Зато знаешь, кто умер? ‒ он угрожающе наклоняется к ней.
‒ Знаю, Дэниел, ‒ девушка даже не вздрагивает под его напором, только немного взлетает над полом, чтобы поравняться с ним. ‒ Теперь прошу тебя, прийти в спокойное состояние и следовать тому, что первоначально и предполагалось. Скоро война, и я не собираюсь изменять правила, только потому что Зарождение пропало.
‒ Зарождение пропало? ‒ я случайно ударяю себя по губам, когда понимаю, что удивилась вслух. Девушка хотела что-то сказать, но услышав меня, резко закрыла рот.
‒ Вы говорили, что она спит, ‒ сухо проговорил Дэниел.
‒ И должна была проспать вплоть до вечера.
Они наконец обращают свое внимание на меня, и, ох, эта Жаклин действительно идеальна, внешность модели, поведенье королевы, такой очень благородной королевы. Смотрит без злости, но все равно, от чего-то внутри рождается страх. Я перевожу взгляд на Дэниела только когда девушка на мгновение поворачивает к нему голову и кивает, и тот стремительно оказывается передо мной. Не говоря ни слова сын зимы берет мое лицо в ладони и прижимается к моим губам, не целуя, а вбирая мое тепло. Знаете, в книгах бывало пишут: целует так, будто от этого зависит его жизнь. Так вот, с таким же рвением Дэниел пил, отчаянно, большими глотками. Я понимаю, что плачу, только когда Дэниел вытирает слезы с моего лица, но я прихожу в шок, когда осознаю, что с его глаз тоже капает вода.
‒ Раствор перестает действовать, ‒ говорит он, резко остановившись и обернувшись к Жаклин, и та, покачав головой, начинает что-то искать в своей кожаной сумке, которую я и не заметила в начале, а может она появилась у нее только что.
‒ Дэниел, что происходит?
В ответ он знакомо шикает на меня, его рука все еще поглаживает меня по щеке, но смотреть на меня он не спешит. Жаклин передает ему баночку, похожую на ту, которую я уже видела, с оранжевой жидкостью, но эта содержит прозрачную, как вода. Дэниел запрокидывает мою голову силой, чему я даже не удивляюсь.
‒ Дэниел…. ‒ пытается возразить его действиям Жаклин, но сын зимы открывает банку и начинает вливать горькую, жгучую водичку мне в рот.
Я морщусь, но не препятствую ему, чувствую накрывающее меня расслабление, мысли уходят на второй план, злость, страх, негодование отступают, уступая безмятежности. Когда мою шею перестают удерживать, меня передергивает от специфического послевкусия и горечи в горле.
‒ Что это? ‒ удается проронить мне, облизывая пересохшие губы.
‒ Это притупит твои эмоции и чувства, ‒ отвечает девушка.
‒ А что с ними?
‒ Поверь, лучше тебе не знать, ‒ Дэниел присаживается рядом со мной, прижимая к своему боку. Жаклин так и стоит рядом, ее глаза немного щурятся, изучая нас.
‒ Ты не собираешься отвечать на вопрос.
Я даже не спрашиваю, я знаю, что так и будет.
‒ Нет, ‒ и Дэниел подтверждает это.
‒ Нельзя постоянно держать девочку в неведении! ‒ почему-то возражает девушка.
‒ Попробуй, если она что-нибудь поймет.
Я перевожу взор то на Дэниела, то на Жаклин, пока они обмениваются острыми взглядами, но в конечном итоге попадаю в светло-карие глаза дитя лета, и интуитивно жмусь к Дэниелу. Не нравится она мне.
‒ Я Жаклин, ‒ осведомляет меня первым делом девушка, о чем я и так догадывалась. Тут она выдает то, чего я больше всего не люблю в детях лета, ее губы изгибаются в лживой улыбке, но в отличие от других, ее более льстивая и аристократичная.
‒ Ксения, ‒ я принимаю ее молчание, за ожидание моего ответного приветствия.
‒ О, я знаю. Давно хотела с тобой лично познакомиться, печально что получилось при данных обстоятельствах…. ‒ она замолчала, будто опять чего-то ждет, но я в ответ лишь недоумевающе моргаю. ‒ Ксения, я хочу только, чтобы ты знала, что в случившимся нет твоей вины, как и не нашей. Что ты помнишь?
‒ Как на меня напала Маргарет, ‒ не задумываясь ответила я.
‒ Еще что-то?
Я припоминаю Еву, появившуюся из неоткуда и непонятно, спасающую меня или нет.
‒ Еву….
‒ Ты, наверное, полностью не осознаешь произошедшее…. ‒ ее мягкая ладонь накрыла мою руку. ‒ Да, она напала, но ты понимаешь, что она хотела сделать?
Почему бы Жаклин просто не рассказать мне, что произошло, вместо того чтобы спрашивать, что конкретно я знаю.
‒ Она всегда твердила, что хочет забрать мою силу.
‒ Так и есть. А знаешь какую именно силу она имела в виду? ‒ наверное Жаклин принимает мое молчание за незнание, потому монотонно продолжает. ‒ Маргарет однажды столкнулась с силой, которая опьянила ее. Сила твоего ребенка была в той стене, которую ты вообразила. За этим она и гонялась. Нам остается только гадать, как к этому причастна Ева, но, когда Маргарет почти удалось вытянуть из тебя ребенка, появилась твоя сестра и как год назад, забрала силу у Маргарет, убив ее.