‒ Что? ‒ я пытаюсь повторить слова Жаклин у себя в голове, но они ускользают от моего понимания.
‒ Ева пропала, не знаем, вместе ли с Зарождением, и никто ни имеет не малейшего представления, какой у нее план. Сейчас твоя сестра сильнее любого из нас, имея силу дитя и лета и зимы, она способна на безумные поступки.
Это я и так понимаю.
‒ Но вы ждете что-то от меня? ‒ я не могла не спросить, они бы не рассказывали мне все это, не будь к этому причины.
‒ Мы думаем, что ты можешь ей противостоять.
‒ Потому что я владею той же силой, что и она теперь?
Жаклин еще больше прищурилась.
‒ Прости?
‒ Я же тоже могу соединять силу тепла и холода, и….
Рука Дэниела вдруг крепче прижимает меня к нему, что сбило с мысли, а лицо Жаклин приобретает опечаленный вид. Я бы занервничала, но это чувство вибрирует где-то глубоко внутри, и что-то не дает ему завладеть всем телом.
‒ Ты не понимаешь сейчас, да? Раствор помогает утихомирить негативные мысли.
Я придавливаю ладонью живот, опустив голову, чувствуя под пальцами неровный шрам. На мне одета только тоненькая, хлопковая, туника.
‒ Вытянуть из тебя ребенка, ‒ почти неслышно, хмурясь, повторила я ее слова.
‒ По факту, избавили тебя от плода уже здесь, Маргарет лишь забрала силу, как и хотела. Только теперь эта сила у твоей сестры… а ребенок….
‒ Он умер, солнце.
Вот только он мог сказать это без единой эмоции, да я и сама хороша. В груди будто что-то разорвалось, но чувство боли не доходит до мозга, оставаясь комом в горле. Я даже не могу повторить эту фразу в мыслях, будто не знаю ее значения. Глаза жгут слезы, но они засыхают до того, как пролиться по моему лицу.
‒ Я сожалею, правда, ‒ но в голосе Жаклин не слышна жалость. ‒ Но это даже к лучшему, война не отменяется и….
И тут я срываюсь. Дэниел успевает удержать меня, когда я собираюсь накинуться на дитя лета, которая даже не сдвинулась с места.
‒ Как же вы мне надоели, ‒ хнычу я, повисшая в руках Дэниела, пытаясь вырваться. ‒ Со своей войной, секретами… со всем этим миром.
‒ Ксения….
‒ Жаклин, ‒ резко перебивает ее сын зимы. ‒ Тебе лучше уйти.
Дитя лета морщится в ответ, но все же покрывается песком и пропадает. Я уже не пытаюсь освободиться и меня сажают обратно на холодный камень, но теперь так, чтобы мы могли видеть друг друга. Дэниел держит меня за плечи, ожидая, когда я подниму на него взгляд и когда я заставляю себя это сделать, лицо его смягчается.
‒ Успокойся, хорошо? ‒ начинает Дэниел. ‒ Жаклин спасла тебя. У Маргарет помутился рассудок после встречи с твоей стеной, и она повела за собой других, чтобы вытянуть из тебя эту силу. Осознай это и забудь.
‒ Это Ева, ‒ выдаю я сгоряча.
‒ Почему ты так думаешь?
‒ Потому что она слишком часто возникает поблизости. Потому что только ей хочется доконать меня. Потому что только она знает, как выглядит наша квартира, она знает, как меня напугать. Только она знала, что это сила ребенка, а не моя. Она манипулировала детьми лета с самого моего появления и продолжает сейчас. Она влияет на детей лета, а не они на нее.
Он молчит, то ли подтверждая мою догадку, то ли придумывая более верный довод со мной поспорить. Пока держится это молчание, я вспоминаю, что показало мне Зарождение.
‒Дэниел, скажи, только честно,… почему я?
Отпустив мои плечи, сын зимы отворачивается от меня.
‒ Дэниел, ‒ молю я, заметив его нежелание отвечать. ‒ Пожалуйста….
‒ Я наблюдал за вами, ‒ со вздохом говорит Дэниел, кажется ему нелегко дается раскрываться. ‒ За три года, до появления здесь Евы, Зарождение показало мне двух девочек, так продолжалось до того времени, пока я сам не стал просить его об этом. Оно само навязало мне вас, породило во мне зависимость. Честно, не знаю почему первой я выбрал Еву, и почему предложил ее Вильгельму. Она с самого начала была какая-та странная, что заставляло меня усомниться в происходящем. Она умоляла меня быть с ней воссоединенной, пока этого не сделал Вильгельм. Все первоначально было неправильным и ложным, Вильгельм сходил с ума, вместе с ней же, а я пытался разоблачить ее, задабривая и привлекая к себе. Но неважно, сколько бы я с ней не спал, я постоянно возвращался к Зарождению, прося показать мне вторую сестру. Ева обнаружила меня за наблюдением за сестрой, за несколько часов до того, как я понял, чего именно добивается Зарождение. В тот момент появление в этом мире тебя оказалось вдруг необходимым не только для Зарождения, не только для запугивания Евы, но и для меня самого. С того момента у нас состоялся негласный договор, но она не сдержала свое слово, как и я своего. В итоге Вильгельм умер, а ты здесь.