‒ Значит, это все-таки месть? ‒ решила я сразу задать волнующий меня вопрос, пока он такой разговорчивый. Ох, боюсь расстроит меня его ответ.
‒ Отчасти, ‒ Дэниел вдруг вновь поворачивается ко мне, гипнотизируя своими яркими глазами. ‒ Мы оба знаем, по какой причине ты на самом деле здесь. Он сказал тебе.
‒ Ты знал?
‒ Знаю и сейчас. Неважно, что Зарождение не сможет возродиться, нам нужно закончить начатое. Ведь ты последняя в этой цепочке. Пока жива ты, может исполниться воля Зарождения.
Почему мне кажется, что нас проинформировали немного по-разному?
‒ Так что же хотела Ева?
‒ Собственного превосходства. Она до сих пор хочет оказаться на твоем месте, быть тем, кто закончит дело Зарождения. Поэтому она обманывала нас, говоря, что в войне она на нашей стороне, но и говорила тоже самое детям лета, для того чтобы узнать необходимые факты и в итоге стать такой же как они, ведь многие «солнца» после войны становились детьми лета. Ей нужно было, чтобы ее боялись. Но она выбрала иной путь, тем самым….
‒ Одно удовольствие заменив другим, ‒ по-своему продолжила я его мысль. ‒ Значит все крутиться вокруг этого? Ты, она, я, кто еще знает про это?
‒ Братья, Жаклин….
‒ И они принимают это? Готовы бороться за это?
‒ Это уже происходило, все знают, что это возможно не принесет ничего хорошего, но таково веление Зарождения, а именно оно создало все это и только ему решать, что будет.
‒ Хотелось бы мне спросить у Зарождения, почему именно я.
Дэниел обнимает меня, прижимаясь своим лбом к моему. Я рада вновь видеть его полуулыбку, и похоже действие раствора прекращается, я начинаю ощущать навалившуюся грусть и странное счастье от того, что сын зимы рядом.
‒ Наверное потому, что я однажды сказал, что не смогу заниматься сексом с кем-то другим, кроме тебя.
‒Ты спал с моей сестрой! ‒ взбунтовалась я, не обратив внимание на сарказм в его словах. ‒ Я и обидеться могу.
‒ Я тебя умоляю…. ‒ он закатил глаза, перед тем как впиться в мои губы. Я знаю, но мне в последнее время слишком нравилось быть с ним в физическом контакте, и на сопротивление не хватало желания.
Я знаю, что ждет в конце этого пути и как бы я этого не хотела, это произойдет в любом случае. Дэниел прав, я последняя в цепочке, но не я решаю ее исход. Зарождение выбрало меня, хотя сестра казалась сильнее, чтобы справиться с этой задачей. Меня выбрал Дэниел, хотя сестра была ближе. Когда происходящее оказалось на грани, Зарождение выбрало меня, через кого родиться, хотя им могла оказаться любая в этом мире. Я подсчитала, я не могла забеременеть в тот период, поэтому тут несомненно присутствует влияние Зарождения. Все действительно крутится вокруг одного и того же.
Остается только догадываться, как поступит Ева, потому что на нее не влияет сила Зарождения и как он решит поступить с нею, когда она явно начнет мешать осуществлению его плана. Теперь она владеет силой, неподвластной никому здесь.
Но почему же тогда дети лета думают, что я могу ей противостоять?
А вдруг Ева права, сказав, что выбирают слабых. Вдруг, она стала гоняться за силой только потому, что я оказалась сильнее нее.
‒ Человек никогда ни от чего не отказывается, солнце мое, ‒ повторяет в моих воспоминаниях сестра. ‒ Он просто одно удовольствие заменяет другим.
17
Следующие несколько дней я провожу в постели, практически не переставая рыдать, причем не понятно, оплакиваю ли я умершего ребенка, или утратившую надежду, или свою безвыходную ситуацию. Действие раствора прошло почти сразу, как я оказалась в доме сыновей зимы. Дэниел пытался выпросить эту противо-эмоциональную жидкость у Жаклин, но та утверждала, что мне необходимо выплакаться, что я и делала. Горе, страх, сожаление, тревога, отчаяние, все это до боли разрывало мою грудную клетку, временами я не могла поверить, что мое сердце еще выдерживает такую нагрузку. Восстановились вновь все последствия воссоединения, скорее всего поэтому Дэниел пытался меня успокоить, он чувствовал мою боль. Все время, пока я не спала, он находился рядом, сидел со мной на кровати, поглаживая меня по голове, разговаривал, тем самым немного отвлекая меня от ненужных мыслей, но по лицу не переставали течь слезы. Надо отдать ему должное, он действительно старался унять тоску в моей голове, но он не мог достичь глубины моих чувств. Мы не говорили о произошедшем, и, наверное, никогда не заговорим, все-таки это коснулась и его, задело за живое, весь этот период, начиная с марта, утомил до изнеможения, до того, что он стал выглядеть как обычный уставший человек, а не хладнокровный сын зимы, со своим горем, пытающимся загнать чувства в клетку.