Недавно Рита сказала мне, что не хочет больше ходить в школу. Она считала себя достаточно взрослой. Она заявила прямо об этом Хеме Халиди во время ее очередного визита. К моему удивлению, Хема сказала:
— Что ж, если ты не хочешь больше учиться, то можешь начинать работать. На Сантьерре всегда нужны люди.
Марк, Энни и Энтони, как и все здешние школьники, половину дня проводили, работая на полях Кварты, где выращивались овощи. Они занимались прополкой и поливкой растений. Как объяснила Хема, на Сантьерре стремились раньше приучать детей к труду.
У нас в огороде на грядках алела клубника, здесь она была на удивление вкусной и сочной.
По вечерам Марк и Энтони ходили играть на школьный стадион в эйтбол.
Сегодня вечером я заметила, что щеки Энтони покраснели. Я притронулась рукой к его лбу и почувствовала сильный жар. Обеспокоенная, я связалась с помощью браслета с доктором Дугласом Стюартом. Он сказал, что сейчас делает операцию, подъедет позднее.
К вечеру Энтони пылал от лихорадки, температура была сорок градусов. Иногда он приходил в себя, приоткрывал глаза и что-то невнятно шептал.
Я была в отчаянии. Сыну угрожала опасность, а я ничем не могла ему помочь.
Остальным детям я запретила приближаться к Энтони, опасаясь инфекции.
Вечером приехал Дуглас Стюарт. В руках у него было устройство, похожее на небольшой ящик.
— Переносная лаборатория, — пояснил он.
Стюарт осмотрел Энтони и взял экспресс-анализ крови.
Капнув алую капельку в отверстие на портативном планшете переносной лаборатории, он утирал салфетками потный лоб.
Через несколько минут портативный планшет запищал, а Дуглас стал вглядываться в экран планшета.
— Инфекций, к счастью нет. Вот антибиотики, еще я сделал укол. Завтра я еще зайду. Я читал в документации, которая осталась от моих предшественников, что это похоже, судя по анализу крови, на местную лихорадку. От нее нет лекарства, пока надо просто пить много жидкости, сбивать температуру и наблюдать за ребенком.
Всю ночь Энтони метался, и я не отходила от его постели. Иногда он бессвязно что-то бормотал, потом снова проваливался в беспамятство.
— Я их вижу. Их много…
— Кого ты видишь, милый? — спросила я, прикладывая руку к пылающему лбу сына.
— Светлячков. Мама, их много, — и он опять закрыл глаза.
Энни всхлипывала в своей комнате.
Рита принесла мне ужин, но я выпила только чай, есть совсем не хотелось.
Жаропонижающее совсем не действовало, Энтони пылал.
Утром в отчаянии я вызвала по браслету связи Эмму Бек.
Через десять минут она, кутаясь в теплый халат, пришла к нам.
Я рассказала, что Энтони заболел.
Эмма кивнула.
— Доктор был, и сказал, что это местная лихорадка.
Эмма кивнула.
— Никто не знает, что это за лихорадка. Заболевают обычно дети и подростки, у меня тоже два сына ей переболели, — сказала она.
— А что бывает с заболевшими? — тревожно спросила я, вкладываясь в лицо Эммы.
— Чаще всего дети поправляются, потом какое-то время жалуются на слабость и головные боли. Иногда умирают. Так умер сынок у Коннора и Терезы Хоганов. Эти-то дети у них приемные
У меня сжалось сердце.
— Что мне делать, Эмма? — спросила я, хватаясь за руки женщины.
— Попробуй сходить к Гору Кларку, если уже совсем ничего не помогает,— сказала Эмма.
— Как мне его найти? Может быть, мне попросить его прийти сюда? — спросила я с надеждой.
Эмма покачала головой:
— Раньше он жил в Кварте, но его давно изгнали Теперь живет в лесу километрах в семи отсюда. Можешь взять клубники, он ее очень любит. И еще продуктов. Он тебе может показаться немного сумасшедшим, но он безобидный. Я попрошу сына, Герхард тебя проводит.
Она позвала своего сына. Ко мне, стеснительно улыбаясь, подошел светловолосый юноша лет восемнадцати.
— Герхард, проводи миссис Эклз к Гору Кларку.
Парень кивнул.
— А как же Энтони? — спросила я в отчаянии.
Не могла даже представить, что придется оставить больного ребенка.
— Я посижу с мальчиком, ты не волнуйся, — сказал Эмма.
— Тебя сын доведет до речки, дальше сама пойдешь.
— Мам, я с тобой, — сказал Марк. Я благодарно кивнула старшему сыну и схватила миску с клубникой, собранной утром Энни.
— Давайте настроим ваш браслет, миссис Эклз, чтобы он дорогу запоминал, — сказал Герхард, и я протянула ему руку. Юноша нажал несколько кнопок и кивнул.