Миссис Флоренс Грин принадлежала к тем женщинам, которые ни за что не станут завтракать в постели, если только не больны. В свои шестьдесят четыре она оставалась по-прежнему энергичной и деятельной, у нее было множество различных интересов в жизни, и именно это, как она часто говорила Чарльзу, позволяло ей чувствовать себя молодой. Это и еще ее единственный, безоглядно обожаемый сын.
Когда-то Флоренс точно так же относилась к его отцу Эдуарду. Она была еще довольно молодой женщиной, когда майор Грин скончался от ран во время Первой мировой войны. Он был прекрасным человеком и мужем, с которым у нее всегда сохранялись самые нежные отношения. Потеря подкосила ее, она так и не оправилась до конца от этого удара. Но Эдуард продолжал жить для нее в их сыне. Чарльз унаследовал все лучшее от отца. Внешностью он, правда, пошел больше в материнскую линию, но душевный склад у него был отцовский — то же непобедимое чувство юмора, миролюбивый нрав и незаурядный ум.
Когда Чарльз уезжал за границу, он всегда писал оттуда матери, когда был в Лондоне, не забывал уделять ей время и часто водил куда-нибудь развеяться или приглашал на свои домашние вечеринки. Флоренс знала, что сын гордится ею. Она отлично сохранилась: стройная, как в юности, фигура, тонкая талия, белоснежно-седые волосы всегда аккуратно уложены. А глаза у нее были как у Чарльза — яркие, карие, веселые.
Тем утром она закончила свой туалет и спустилась в столовую.
Кейт, служанка, внесла и поставила на столик у стены поднос с завтраком, накрытый салфеткой, и серебряный антикварный кофейник.
Через пять минут появился Чарльз. Флоренс с удивлением отметила, что сегодня мальчик какой-то задумчивый и печальный. Он показался ей бледнее обычного, что ее слегка встревожило. Конечно, в Лондоне стоит ужасная жара, а он много работает… Нет, определенно что-то случилось: он даже не подошел к ней, чтобы поцеловать в щеку, как у них было заведено, а сразу направился к подносу.
— Сегодня на завтрак почки, дорогой, — весело сообщила Флоренс. — Как ты любишь.
— Нет, спасибо, что-то я не хочу есть, — сказал Чарльз и сел за стол с одной только чашкой кофе.
Миссис Грин приподняла бровь.
— Печень пошаливает, милый? — спросила она с легкой улыбкой. — Ты вчера поздно вернулся. Может, рассольчику?
Он сосредоточенно мешал ложечкой кофе в чашке.
— Нет, все в порядке. Просто аппетит пропал.
Мать не стала больше ни о чем спрашивать. Она знала — лучше подождать, пока он все расскажет сам.
Наконец Чарльз поднял взгляд от чашки кофе.
— Мне надо тебе кое-что сказать… Даже не знаю, с чего начать. Я так боюсь тебя расстроить…
Сердце у миссис Грин застучало быстрее. На минуту ее охватила паника. Еще до того, как он произнес эти слова, она каким-то шестым чувством угадала, что здесь замешана женщина… Скоро что-то произойдет, скоро будет положен конец их мирной счастливой жизни, которой они наслаждались двадцать три года.
— Что случилось, Чарльз? — спросила она тихо.
— Я давно уже собирался тебе все рассказать, мама, — начал он. — Но раньше не мог, потому что дело касается не только меня. Собственно, еще и рассказывать было нечего, я не хотел раньше времени тебя волновать. Однако теперь обстоятельства изменились, и пора во всем признаться. Только прошу, не надо расстраиваться. Это для меня главное.
Мать грустно улыбнулась, услышав наивную просьбу сына.
— Милый мой, — сказала она, — мне кажется, мы с тобой всегда понимали друг друга, и надеюсь, это взаимопонимание не исчезнет. Если то, о чем идет речь, касается твоего счастья, все остальное для меня безразлично. Я расстроюсь, только если ты будешь несчастлив.
Он подарил ей исполненный благодарности взгляд:
— Мама, как это на тебя похоже! Только… Я со временем буду очень счастлив, но сначала мне предстоит пройти через некоторые трудности. И меня это не пугает, если только ты не станешь так переживать.
Тут сердце у Флоренс Грин на мгновение замерло, а потом заколотилось пуще прежнего.
— Может, все-таки расскажешь, в чем дело? — мягко попросила она.
И он ей все рассказал, сидя в маленькой уютной столовой, где они столько раз вместе завтракали, беспечно болтая и обмениваясь милыми шутками.
Да, Флоренс оказалась права — в его жизни появилась Женщина. Причем замужняя женщина. Это не могло ей присниться даже в самом страшном сне. Она так идеализировала своего сына, так верила в чистоту его помыслов, в его безупречную порядочность, что ей трудно было представить, что он полюбит женщину, которая принадлежит другому мужчине.