Постепенно, слово за словом, перед ней раскрылась вся история отношений ее сына и Люсии Нортон: первая встреча в отеле в Сан-Морице, мгновенное чувство притяжения друг к другу, долгие месяцы борьбы и сомнений. Она узнала, как, наконец, любовь захватила их обоих и они не могли больше сопротивляться ей. И вот теперь жребий брошен. Эта женщина, Люсия Нортон, во всем призналась мужу и ушла от него. И сегодня она должна переехать к Чарльзу.
— Ты же знаешь, мама, — продолжал он, — я старался тебе никогда не врать, и теперь ты понимаешь, почему я так долго скрывал от тебя эту историю. Я тогда еще не знал, согласится ли Люсия стать моей женой, и, пока она не приняла решения, не хотел тревожить тебя. Но я же тебя не обманывал, понимаешь?
— Да, — ответила миссис Грин. — Да, конечно.
— Тогда ты должна мне поверить — это не преходящее увлечение, не просто влюбленность… это очень серьезно. И Люсия относится ко мне так же. Она в своей жизни никого не любила, кроме меня, вышла за Гая Нортона еще совсем молоденькой и никогда не была с ним счастлива. Но она очень хорошая, правда, мама, можешь мне поверить! Она просто ангел, и кроме этого… то есть измены мужу, я уверен, она не сделала ни одного дурного поступка.
Миссис Грин сидела неподвижно, сложив белые руки на коленях. Еда на тарелке оставалась нетронутой. Сердце матери разрывалось от боли… такой боли она не испытывала с того дня, как получила конверт из Военного комитета с сообщением о гибели отца Чарльза, ее любимого Эдуарда. Тогда для нее это означало конец жизни. Сейчас, казалось, она умирала во второй раз — как мать Чарльза. История, которую он поведал, прогремела для нее как гром с ясного неба, гром, сотрясший ее мирный дом, основы ее существования.
Флоренс видела, что Чарльз по-настоящему любит эту женщину, иначе не позволил бы их отношениям зайти так далеко. Она даже готова была поверить, что эта миссис Нортон действительно так хороша, как говорил сын: умна, красива, благородна, добра… Действительно, в девятнадцать лет еще рано выходить замуж, особенно девушке утонченной и импульсивной, а жить с нелюбимым мужем — что может быть ужаснее! Сама Флоренс Грин не знала с мужем ничего, кроме безоблачного счастья, поэтому вполне могла пожалеть женщину, которая не обрела счастья в браке. Но присутствовал еще очень важный момент, который в корне менял дело. У нее были дети! Если бы у миссис Нортон не было детей — это еще полбеды, хотя сам по себе развод — дело неприятное, и миссис Грин его не одобряла. Но оставить двух маленьких дочек — сколько им?.. пятнадцать и одиннадцать, кажется, — это вызывало у нее такое возмущение, которое она не могла в себе преодолеть.
Чарльз продолжал расточать хвалы Люсии и выражать ей всяческое сочувствие.
— Я знаю, мама, ты полюбишь ее сразу же, как только увидишь! Ее нельзя не полюбить. Не бойся, она не из легкомысленных красавиц и не из прихоти оставила мужа и уходит ко мне. Кстати, и меркантильные соображения тут ни при чем — на самом деле Гай Нортон богаче меня. Но Люсия такая наивная, она еще верит в рай в шалаше. Она даже романтичнее, чем я, представляешь?
Глаза миссис Грин округлились и наполнились ужасом.
— Боже мой, — только и смогла произнести она, — боже мой. Я даже не знаю, что сказать. Если честно, для меня это удар. Ужасный удар. Я всегда так надеялась…
— …что я женюсь на очаровательной юной девушке и пойду с ней к алтарю под звуки свадебного марша? — подхватил Чарльз. — Да, дорогая мама, знаю. Прости, что разочаровал тебя. Но я никогда не интересовался молодыми девушками. Меня от них одолевает зевота. На самом деле Люсия — единственная на свете женщина, которая мне нужна, просто так уж получилось, что она замужем.
— Ты говоришь, ей тридцать пять? Она старше тебя, Чарльз.
— Всего на три года! Этим можно пренебречь. А выглядит она на двадцать пять, когда у нее хорошее настроение и она счастлива. Хотя в последнее время она столько пережила, бедняжка. И все равно она похожа на ангела.
Флоренс Грин нахмурилась. Она чувствовала, что уже начинает немного ревновать сына к незнакомке по имени Люсия. Ее стало раздражать то, что он через слово называет эту женщину «ангелом».
Чарльз с тревогой наблюдал за матерью.
— Значит, я тебя все-таки расстроил, да, мам? Боже, ну ты же знаешь, как ты мне дорога… Я так благодарен тебе за все, что ты для меня сделала. Мне страшно не хочется тебя огорчать. Но я знал, что так будет, я тебя предупреждал!
Миссис Грин достала надушенный платок и поднесла к губам. В горле у нее пересохло, а в глазах подозрительно защипало.
— Милый мой, — вздохнула она, — я знаю, сейчас другие времена, у молодежи другие представления, всякие новые идеи, и сегодня развод уже не так страшен, как бывало в наши дни. Но я уверена, что еще найдется достаточно людей, которые не разделяют такие передовые взгляды, и…