– Ладно, но что мне…
Кариер даже не нахмурился; он лишь отвернулся. Хайден все понял.
Давившее с прошлого вечера уныние понемногу рассеивалось; теперь он изумлялся тому, насколько быстро и основательно втянулся в ситуацию. Будь у него побольше храбрости, он убил бы Фаннинга еще вчера. То, что он не сделал этого, а теперь еще и поступил на службу врагу, оставляло неприятный осадок.
– Знаешь куда идти, а? – сказал ктото. Хайден глянул вниз и увидел смотревшего на него искоса Мартора. – Сюда, – продолжал он, указав мимо обвислых животов выстроившихся в ряд топливных баков.
– Спасибо. Эй… Послушай, я тут выглянул наружу и заметил, что мы направляемся в зиму. Что все это значит?
Мартор, кажется, смутился.
– Не знаю. Нам никто ничего на этот счет не говорит… по крайней мере пока еще не сказали. Ты видел, что мы откололись от главного флота? По слухам, собираемся зайти неприятелю в тыл. Но это ж бессмыслица. Враг дальше, к солнцам, а не здесь.
– Ты имеешь в виду Мавери?
– А кого ж еще?
Теперь, легко скользя за Хайденом по канату, Мартор больше напоминал мальчишку, каким, собственно, и был, чем крутого парня, каким пытался казаться.
– Зимы бояться не надо, – сказал Хайден. – Я был там.
– Был? А это правда, что там есть такие жуки с солнцем в брюхе? И замерзшие страны? Говорят, даже целые армии… Парни уже приготовились проткнуть друг друга, а тут солнце отключилось, и они все превратились в ледышки?
– Ничего такого я не видел…
– Откуда ты знаешь, если это продолжается вечно?
– Вечно? – Ктото рассмеялся. – Я так не думаю.
К внешнему корпусу под сетчатым плетением была подвешена коробка неправильной формы. С одной стороны самая обычная дверь. Смех доносился оттуда. И подозрительно напоминал женский.
– Только не говори, что это и есть оружейник, – шепнул Хайден. Мартор энергично кивнул.
– Так и есть.
Он сунул голову в дверь. И вправду женщина. Мало того, в этот ужасный беспорядок она вписывалась совершенно гармонично, как главный винтик в часах. Женщина открывала одну из нескольких десятков коробок, грудой наваленных вокруг, и в настоящее время находилась вверх тормашками по отношению к нему, так что в первую очередь в глаза бросался ореол вьющихся каштановых волос, обрамлявших ее лицо, и черная одежда, изпод воротничка которой выглядывал блестящий краешек алого шелка. Он вежливо перевернулся, чтобы соответствовать ее положению, и протянул руку.
– Я – Хайден Гриффин. Мне приказано помогать вам. Ее рука была теплой, а рукопожатие сильным.
– Обри Махаллан. Кто сказал вам помогать мне?
– Э… его зовут Карриер.
– А, этот… – Получилось ловко – всего два слова, а его как будто и нет. У Махаллан был сильный акцент, она очень выделяла «э» и «о». По правде говоря, выглядела она так же интригующе, как и разговаривала, – кожа бледная и совершенно гладкая, как у изнеженных придворных, широко раскрытые, удивленные глаза, выделенные черной косметикой. Рот широкий и подвижный, отражающий выражения, мелькающие на лице в безостановочном параде. Сейчас она сморщила губы и искоса посмотрела на Хайдена. – Полагаю, что могу вас кое для чего использовать. И вас! – Ее выразительный пристальный взгляд скользнул мимо Хайдена и остановился на открытой двери. – Сегодня вы в пятый раз загораживаете мне свет. Придется и для вас чтонибудь придумать.
– Так точно, мэм, – раздался откудато снаружи слабый голос Мартора.
– Но я не могу допустить, чтобы на меня работали невежественные дикари, – продолжала Махаллан, повернувшись и открывая иллюминатор, через который в заваленную барахлом комнатку ворвался поток свежего воздуха. – Зима не длится вечность – или скорее так оно и есть, но только в том же смысле, что можно вечно ходить вокруг обеденной тарелки. Понятно?
– Никак нет, сэр! – гаркнул Мартор, все еще оставаясь в невидимой зоне.
– Входите!
Мартор выглянул изза дверного косяка. Гдето неподалеку парни устроили состязание – кто крепче выскажется.
– И закройте дверь, пожалуйста.
Хайден подвинулся, чтобы не мешать Мартору, и оказался так близко к Махаллан, что ощутил запах ее пота. Ее внимание было приковано к Мартору.
– Вы полагаете, что этот мир будет распространяться вечно во всех направлениях?
– Так точно, мэм, – на полном серьезе ответил Мартор. – Раш появился из Вечности два поколения назад, и мы напали на здешние страны. Вот прорубимся через них и вернемся к Вечности, только с другой стороны.
– Вижу, что поработать сегодня не придется, – сказала оружейник, с любопытством взглянув на Хайдена. – Молодой человек, вы знаете, что такое баллон?
– Емкость для хранения газа, – тут же вылез Мартор.
– Хорошо. Так вот, Вирга, ваш мир, представляет собой баллон, воздушный шар. Это очень большой воздуш
ный шар, целых пять тысяч миль в диаметре, и его орбита проходит по внешним пределам звездной системы Вега. Вирга – искусственное образование. Она создана руками человека.
– Очень смешно, – ухмыльнулся Мартор.
– Это правда, молодой человек. Разве не факт, что ваши солнца искусственного происхождения? Так тогда почему остальная часть мира тоже не может быть искусственной? – Уверенности у Мартора поубавилось. – Проблема состоит в том, что даже термоядерное солнце, способное согревать и освещать все на расстоянии нескольких сотен миль, является крошечной искрой в объеме такого размера. Тем более что облака и другие препятствия с удовольствием этот свет поглощают. Шестидесяти, восьмидесяти, даже сотни солнц недостаточно, чтобы осветить всю Виргу. Следовательно, в наличии большие объемы воздуха, куда не доходят ни свет, ни тепло. Это и есть объемы зимы.
– Понятно, – сказал Мартор.
– Но эти объемы не простираются в вечность. Они заканчиваются так или иначе в освещенных окрестностях какойнибудь другой страны или возле Кандеса, если направиться прямо к центру Вирги. А еще они заканчиваются у оболочки вселенной, где налезают друг на друга и скрежещут, как зубы всевышнего, айсберги. Ваш астероид, Раш, медленно вращается по орбите гдето в середине этого мира, подвергаясь воздействию почти незаметной гравитации, создаваемой воздухом.
– Теперь вы меня разыгрываете, – сказал Мартор. Махаллан картинно вздохнула, но не смогла скрыть улыбку.
– Ступайте. Вы отнимаете у меня воздух. А вы, – она повернулась к Хайдену, – останьтесь – поможете мне распаковать эти коробки.
* * *
Семь кораблей заглушили моторы, войдя в зиму на дюжину миль. Они дрейфовали в течение нескольких минут, затем, с негромко ворчащими поворотными двигателями, перестроились в звездную формацию, каждый по направлению от центральной точки. От носа к носу перебросили канаты, и капитаны шести судов перебрались по ним к открытому порту на боку «Ладьи». Тьма, окружавшая их со всех сторон, скрыла расстояние и детали.
Адмирал Фаннинг, войдя в штурманскую, невольно остановился: шесть капитанов прилепились к полу, стенам и потолку, словно мухи к липкой бумаге. Похожие друг на друга в своих черных мундирах, они шелестели и шевелились, и ему даже показалось, что он слышит исходящее от них негромкое жужжание.
Адмирал тряхнул головой, отделываясь от неуместного впечатления, и проскользнул к штурманскому столу.
– Вы все проявили максимум терпения, соблюдая режим секретности, – сказал он, когда последний капитан, проскользнув мимо, ухватился за обтянутую бархатом петлю. Сравнение с мухами никак не выходило из головы и представлялось более чем уместным. Они были опасны, сосредоточены и, по большей части, тупы. А значит, идеально подходили для выполнения его плана.
– Уверен, что у вас были свои соображения насчет того, куда мы идем. Я также уверен, – продолжал он с улыбкой, – что и ваши экипажи не остались в стороне и могли бы поделиться с нами массой самых экстравагантных идей.