— Давай сперва дойдем до горы и заберем с собой моего старого дядьку Мината. Он знает все тайные ходы Торбуса и может быть нам полезен.
— Нет. С собой мы не будем его забирать. Слишком много времени потеряем. Сможет он нарисовать схему ходов на пергамене?
— Сможет, если еще не потерял окончательно зрение.
Ректус утвердительно кивнул и крадучись, избегая наступать на хворост и кости, двинулся в сторону горы Фиртувий. Зарий поспешил за ним, мысленно моля все потусторонние силы, если они есть на этой земле, помочь спасти его дочь.
В замке дожа царил переполох. Маркус, как огромная черная гора, возвышался над склонившими колени стражниками в тронном зале.
— Найти! До полуночи! Иначе весь город узнает о том, что дож сбежал. Во время полуночной службы во имя Демогоргона дож должен быть в главном храме! Иначе сожгу весь Торбус! — Верховный жрец что было сил топнул своей одряхлелой ногой о каменный пол, и гулкое эхо разлилось по залу, заставив дребезжать огромные подсвечники под потолком.
— Верховный жрец! Мы оцепили город снаружи по кольцу. Он не проскользнет. Мои стражники уверены, что дож прячется где-то в городе.
Предводитель стражников инквизиции, могучий Саксон, позволил себе дерзость ответить Маркусу, правда, не поднимая головы.
— Тогда учините обыски по всему городу! Всех, кого заподозрите в сокрытии дожа, сжечь вместе с домом и семьей!
Глаза Маркуса налились кровью, а на морщинистом лице вздулись и выступили вены.
Через час Торбус пылал. Город заполнили едкий дым, языки пламени и вопли ужаса жителей. Не было ни единого места в городе, куда не доносились бы крики отчаяния и боли, заполонившие все пространство.
Маркус, сжимая кулаки, мерил шагами верхнюю террасу замка. До ночной службы оставалось не более двух часов. Инквизиторы проверили все подворотни и подвалы Торбуса. Зарий пропал. Исчез. Испарился.
Неожиданно ход его мыслей прервал шум открывшейся двери. Не успел он оглянуться, как услышал подле себя писклявый голос.
— Жрец, простите меня за мою трусость. Я молчала потому, что боялась. — Маркус пронзил глазами обладательницу противного голоса.
Женщина средних лет в заляпанной жиром одежде, поверх которой висел засаленный фартук, весь в ошметках еды. Кухарка. Маркус сморщился. От женщины исходил омерзительный запах прогорклой еды и протухшего мяса.
— Что ты знаешь? Отвечай немедленно! — Он принял позу государя, сложив на груди костлявые руки.
— Я видела, как дож несколько часов назад скрылся в стене! — Кухарка ехидно оскалилась, обнажив беззубую челюсть. — Только обещай мне жизнь. Я покажу это место!
— Ты будешь жить! Веди нас.
Склоняясь в поклоне и шаркая протертыми сандалиями, женщина попятилась назад, жестом приглашая стражу и Маркуса пройти за ней.
Спустившись на несколько пролетов по винтовой лестнице, Маркус, постоянно подталкивая кухарку своей клюкой, добрался, наконец, до места исчезновения дожа.
— Вот здесь! — Женщина ткнула пальцем в стену. — Клянусь именем Демогоргона, да будет власть его вечна! Стена разверзлась перед дожем, и он скрылся за ней.
— Черт бы его побрал! — Маркус стиснул от злости зубы. — Стража! Немедленно найдите ключ к этому входу! А кухарку в клетку и на рассвете сжечь на Бафомете вместе с Амалией!
— Но, Жрец! Ты обещал мне! — женщина бросилась на колени и принялась целовать подол его балахона.
Маркус презрительно подобрал подол своего одеяния, сильно пнув женщину ногой.
— Ты забыла кодекс Торбуса? Каждый, предавший дожа, да сгорит на Бафомете! — Старик расплылся в дьявольской улыбке, наблюдая за тем, как стражники волокут визжащую женщину по серым плитам дворца.
— Сюда, Маркус! — Крик Саксона заставил Маркуса вздрогнуть. — Мы нашли ключ! Это подсвечник!
Маркус обернулся и довольно заулыбался.
— Ищите. И найдите. Он один. Далеко не мог уйти.
Толпа стражников во главе с Саксоном бросилась в открывшуюся дверь, как стая крыс в погоне за добычей.
За городом уже было совсем темно, и не было бы видно ни зги, если бы не пылающий Торбус.
— Что же они делают? Они уничтожат город! — Зарий остановился на несколько секунд, разглядывая с вершины Фиртувия, как языки пламени слизывают столицу с лица земли.
— Ищут вас. И беснуются. Прими Господи новопреставленных рабов твоих в царствие свое. — Ректус перекрестился и бросил печальный взгляд в сторону города. — Почему ты больше не угрожаешь мне, Зарий? Ведь я открыто совершаю поклонение Иисусу.
— Видимо, твой Бог гораздо лучше нашего. — Зарий впервые за долгую жизнь усомнился в своей вере.