Нет Земли, гласит общепринятая идеология, нет никакой Земли, кроме той Земли, данной великим Нксом. Земля — единственная планета, обращающаяся вокруг дающего жизнь светила. Такие вот пирожки.
Более глубокая ступень познания (сие тайна, но уж расскажу вам) дает понять посвященным второго уровня, что Третья Луна не есть ложь. С этим спорить не так-то легко, данной ереси не одна тысяча лет. «Отрицать ее (3-ю Луну) так же глупо, как утверждать, что стакан невозможно опорожнить в принципе, — говорил легендарный Чм, пророк Нкса, — два в одиннадцатой степени лет пройдет, и Он явится убить ее». — С этими словами Чм, по преданию, стакан таки допил и ушел. Немало мы Его ждем, братья и сестры, но говорят мудрые: ждите, ждите. Ждем!
Забегая вперед, мне придется объяснить, что табу на Третью Луну возникло настолько давно, что никакой историк не сможет более-менее точно назвать дату. Около двенадцати тысяч марсианских лет господствовала религия, одним из базовых постулатов которой был запрет наблюдения спутника. Что ж, планета видала и не такое.
Еретики полагали, что Третья существует. В тяжелые времена их предавали огню.
Великий Иксм предвидел свою смерть. Приблизительная дата его рождения — примерно минус три тысячи четыреста двадцать лет. Дата смерти известна точно: минус три тысячи четыреста шесть. Иксм говорил то, что являлось, конечно, полным вздором в ту эпоху: не бойтесь Третьей Луны. Нелепо отрицать сущее. Похабного, звериного начала в человеке не надо опасаться и делать вид, что нет его. Напротив, нужно отдать хвалу спутнику. Иксм был сожжен, и идею похоронили на долгие века. Учение стало настолько эзотерическим, что о нем мало кто знал.
Пока Земля нареза́ла круги в районе звездуленьки, культ якобы тайного спутника находил все большее количество приверженцев, что не могло не беспокоить официальную церковь. Хотя, надо сказать, и в ней находилось все больше инакомыслящих, утверждавших, что Луна № 3 все же существует. Это было чрезвычайно смелое заявление: за такое, как нам уже известно, казнили.
Это продолжалось немало — несколько тысяч лет. Никто уже не был в состоянии вспомнить и объяснить, когда и зачем началась небесная проекция. Прекратить ее никто не мог, осталось только одно — замалчивание. Архаичные вероучения признавали Луну, как и еду; великие предки соорудили немало артефактов, но что они представляют собой сейчас? Споры — уже не о том, допустимо ли признание Луны № 3 в обществе, а виден ли реальный спутник в небе или же это иллюзия, зашли в тупик. Древние культуры оставили не так уж много информации, плотность ее весьма невысока — ученые, конечно, визжат от восторга, а обывателю от нее мало проку. Точнее, никакого. Не выходить в полнолуние из дома — вот что надлежит делать человеку, считающему себя цивилизованным. Подобные прогулки приравнивались к извращению, однако с этим были согласны не все. Классическая поэзия и литература вообще имеют немало примеров воспевания полной Луны, при этом — парадокс! — такое вовсе не считается чем-то похабным, отнюдь. Классика, понимаете ли. Стоит же, впрочем, брякнуть где-нибудь в приличном обществе, что, мол, Луна покрыла какую-то там звезду — это будет воспринято так, как будто имярек заявил, будто некое грязное существо покрыло жену собеседника.
Можно подумать, что в полнолуния таинственные и прекрасные города Марса вымирали — куда там! Попросту этика не позволяла замечать друг друга. Как же час пик, когда ваше тело оказывается изнасилованным прикосновениями собратьев в толпе? Понять это нам было сложно всегда, теперь — невозможно. Нас слишком мало. Остается только любоваться восходом сверкающего шара неправильной формы над зубчатыми стенами древних башен и пытаться осмыслить наследие.
Идеология в конце концов сменилась. Летописи предков были переназваны апокрифами, более того, фантазиями. Старинные фолианты продавались по бросовым ценам в псевдоэзотерических магазинчиках под названием «Ромашки Мира» или вроде того.
Земная (именно земная) цивилизация, будучи озабочена самоспасением, ничего не поняла в цивилизации марсианской. Да, конечно, было написано немало монографий и коллективных трудов, которые и остались «вещами в себе». А кое-кто под это дело, не напрягаясь, лихо защитил диссер. Увы. Все это было суетой.
Тщета.