—Ты всё так же прекрасна. Даже лучше.
Фраза повисла в воздухе, густая и липкая, как разлитый коктейль на горячей плитке. Голос Дмитрия специально сделался на полтона ниже, тот самый прием, который он отрабатывал ещё в колледже, стоя перед зеркалом в мужской раздевалке.
Алина почувствовала, как её пальцы сами потянулись к тонкой цепочке на шее - той самой, с крошечным самолетиком, который Максим подарил ей в день их первой годовщины. Металл, прогретый солнцем, обжёг кожу, но она сжала кулон крепче, будто это был талисман, способный защитить от напасти.
В уголках губ Дмитрия играла та же снисходительная улыбка, что и десять лет назад, когда он "милостиво" разрешал ей сделать, за него курсовую. Только теперь к ней добавились новые морщинки - две тонкие бороздки между бровями от постоянного напряжения и едва заметные кисетные морщинки вокруг губ. Следы возраста или привычки курить дорогие сигары?
Он наклонился ближе, и Алина уловила смесь ароматов - дорогой одеколон с нотками бергамота, едва уловимый запах коньяка из дыхания и что-то ещё... Что-то искусственное, химическое, словно он пытался замаскировать свою истинную сущность, как маскируют формальдегидный запах в дешёвых гробах.
Дмитрий откинулся на спинку шезлонга с грацией хищника, устраивающегося в засаде. Его пальцы лениво обхватили бокал, словно это был скипетр, а не стеклянная посудина с шампанским. Солнце играло на его золотом браслете, бросая зайчики на Алинино колено.
— Я слышал, ты стала мастером на все руки, — протянул он, растягивая слова, будто размазывая варенье по тосту. Губы искривились в полуулыбке, обнажив слишком белые зубы — явно виниры.
Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе, тяжелым от аромата цветущего жасмина. Его глаза, темные и блестящие, как нефрит, неотрывно следили за её реакцией. Алина почувствовала, как под купальником выступила испарина — не от жары.
— А я… — Дмитрий намеренно замер, медленно проводя языком по нижней губе, — стал инвестором. Он произнес это слово с придыханием, будто признавался в нечто интимном. Строю будущее. Настоящее, понимаешь? Из воздуха, из ничего.
Внезапно он наклонился вперед. Шезлонг скрипнул под его весом. Расстояние между их лицами сократилось, до опасного — она видела каждую пору на его загорелой коже, каждый волосок в ноздрях, подкрашенных дорогим тональным кремом.
— И знаешь… — его дыхание пахло ментоловыми леденцами, перебивая тонкий аромат жасмина, — у меня есть предложение.
Он замер, позволяя многоточию висеть между ними, как паук на паутине. Его рука легла на подлокотник её шезлонга. Большой палец начал медленно водить по пластику, оставляя жирный след от солнцезащитного крема.
— Только для тебя.
Последние слова он произнес шепотом, будто делился государственной тайной. Его колено случайно (или нарочно?) коснулось её ноги. Алина резко втянула воздух, почувствовав, как по коже побежали мурашки — не от желания, а от острого, животного страха. Где-то в глубине сознания зазвенел колокольчик тревоги, но его заглушил навязчивый голос из прошлого: "Ну что, Алина, опять за мной бегаешь?"
Дмитрий ещё что-то говорил — гладкие фразы о процентах и возможностях, — но его голос превратился в назойливый гул, словно комар, бьющийся о стекло. Алина внезапно встала, резко, как марионетка, у которой оборвали нити. Шезлонг откатился назад с противным скрипом.
— Меня это не интересует.
Фраза вырвалась резче, чем она планировала. Дмитрий замер с полуоткрытым ртом, бокал в его руке дрогнул, пролив шампанское на плитку. Золотистая лужица поползла к её ногам, но Алина уже отшатнулась, будто жидкость была кислотой.
Она шла, не оглядываясь, чувствуя, как его взгляд прожигает спину. Музыка из бара нарастала с каждым шагом — бит микшировался с ударами её сердца, вырывавшегося из груди.
Ольга, как всегда, оказалась в центре внимания. Облокотившись о барную стойку в платье, которое блистало больше, чем хрустальные бокалы за ней, она что-то рассказывала рослому парню в гавайской рубашке. Её смех, звонкий и беззаботный, перекрывал шум толпы.
— ...и тогда я говорю ему: "Дорогой, это не яйца, это твои амбиции — такие же жалкие и недожаренные!"
Парень закатился смехом, а Ольга, заметив Алину, тут же подняла бровь.