— Ты белее простыни, детка. Что, призрак увидела?
Алина вцепилась в край стойки, стараясь не дрожать.
— Дмитрий. Тот самый.
Ольга мгновенно изменилась в лице. Её рука легла на Алинино запястье — прохладное от бокала с Мохито.
— Тот кретин из твоих дурацких историй? Она резко обернулась, метнув в сторону бассейна ядовитый взгляд. — Сейчас я ему такие инвестиции устрою, что...
— Не надо. Алина перехватила её руку. — Просто... побудь со мной.
Парень в гавайской рубашке, почуяв напряжение, тактично удалился. Ольга обняла подругу за плечи, закрывая её собой, как живой щит.
— Слушай сюда, — она ткнула пальцем в бармена, — два текила-санрайза. Пожирнее. И чтобы эта гадость была холоднее, чем сердце моего бывшего.
Алина прислонилась лбом к её плечу. Где-то позади, у бассейна, Дмитрий наблюдал за ними, медленно вытирая пролитое шампанское дорогим платком. Но здесь, у стойки, пахло лаймом и безопасностью.
Бар «Калипсо» гудел, как раненый зверь. Люстры, с красными абажурами бросали кровавые блики на лица танцующих, а бас из колонок бился в рёбра, совпадая с ритмом Алининого сердца. Она протискивалась за Ольгой через толпу, цепляясь за её блестящее платье, как ребёнок за спасательный круг.
— Ты должна это попробовать! — Ольга закричала над ухом, протягивая коктейль цвета радиоактивной зелени. — Называется «Удавка бывшего»!
Но напиток чуть не выпал из рук, когда чьи-то пальцы впились в Алинино плечо. Прежде чем она успела вдохнуть, Дмитрий уже крутил её в танце, расстёгнутая рубашка обнажала гладкую загорелую грудь. Он пах теперь иначе — потом, табаком и жадностью.
— 5000 долларов, — его губы скользнули по уху, оставляя липкий след. — Через месяц — 7500. Ты же не хочешь всю жизнь...
Его руки сползли к её бёдрам, сжимая с нарочитой нежностью, от которой тошнило. Алина рванулась назад, но пальцы впились в рёбра, будто стальные крючья.
— Думай быстрее, — он притянул её так близко, что почувствовала твёрдый ремень у себя внизу живота. — Или тебе нравится быть служанкой?
Где-то справа разбился бокал. Алексей, бледный, с перекошенным лицом, рухнул кулаком в стену. Его взгляд — раскалённый, яростный — встретился с Алининым на мгновение, прежде чем он развернулся и исчез в дыме машины для спецэффектов.
— Пусти! — наконец вырвалось у Алины. Она ударила каблуком по его лодыжке, и Дмитрий с проклятием разжал хватку.
Ольга, словно фурия, уже мчалась через танцпол, сверкая ногтями как когтями. Но Алина, задыхаясь, пробиралась к выходу, чувствуя, как капли его слюны на шее превращаются в ожоги.
У туалета, дрожащими руками доставая салфетку, она вдруг поняла — в зеркале её лицо было таким же, как в восемнадцать: перекошенным от унижения, с тушью, размазанной по щеке. Только теперь по щеке стекала ещё и кровь — от того, что слишком сильно прикусила губу, чтобы не закричать.
Полночь. Море за окном дышало тяжёлыми вздохами, а лунный свет стекал по стенам номера, превращая всё в черно-белую графику. Алина сидела на краю кровати, сжимая в руках фотографию: они с Максимом на, оба в смешных соломенных шляпах. «Домик у моря, детка. Обязательно будет», — его голос звучал так чётко, будто он стоял за спиной.
Сейф под телевизором щёлкнул, выпуская холодок затхлого металла. Пачки денег, аккуратно перевязанные резинками, — два года жизни. Два года ранних подъёмов, отказа от всего, кроме работы. Она выложила их на кровать, купюры шуршали, как осенние листья.
— 5000... 7500... — шептала она, перебирая пачки. — Домик...
Но пальцы вдруг наткнулись на другое — конверт с билетами. Те самые, про которые она даже забыла, в Евпаторию, которые Максим купил за месяц до рокового рейса. «Сюрприз!» — он вручил их за ужином, а на следующее утро улетел в Стамбул.
Алина вдохнула резко, будто всплывая из воды. В голове вспыхнули два образа: Дмитрий с его масляным взглядом и Алексей, выбегающий из клуба с лицом, искажённым болью.
Она взяла верхнюю пачку, прижала к груди. Пахло пылью и надеждой.
— Прости, — прошептала фото, кладя его поверх денег.
Но когда рука потянулась к телефону, чтобы набрать Дмитрия, в дверь врезались три резких стука.