Она задержала дыхание, слушая тишину. Ни его ровного дыхания, ни привычного шороха, когда он переворачивался во сне, ни глухого стука сердца, которое она так любила слушать, прижав ухо к его груди. Только тиканье часов на стене и далекие звуки просыпающегося города за окном.
Рука все еще лежала на холодной простыне, пальцы слегка сжали ткань, будто пытаясь удержать то, чего уже не было. Алина закрыла глаза снова, на мгновение, представив, что он просто встал раньше - может быть, в туалете или на кухне. Но глухая тишина квартиры не оставляла иллюзий.
Она глубоко вдохнула, ощущая, как воздух наполняет легкие, как сердце бьется ровно и одиноко в груди. Еще один день. Первый из многих, когда просыпаться придется одной.
Босые ступни коснулись прохладного паркета, но через мгновение дерево отдало накопленное за ночь тепло - ровное, уютное, живое. Алина встала, и пол слегка заскрипел под ее весом, будто приветствуя ее пробуждение. Она сделала несколько шагов, и каждый отдавался тихим эхом в пустой квартире, словно дом вздыхал вместе с ней.
Подошвы чувствовали каждую неровность старых досок - здесь шероховатость лака, там едва заметная щель между планками. Паркет, переживший не одно десятилетие, помнил и другие шаги - тяжелые, уверенные мужские, которые когда-то звучали здесь по утрам.
Рука потянулась к шторе. Ткань, прохладная и слегка пыльная от времени, легко поддалась пальцам. Алина резко дернула - и мир взорвался светом.
Солнце ударило в лицо, заставив зажмуриться. Лучи проникали сквозь полупрозрачные веки, окрашивая все в кроваво-красный цвет. Она медленно открыла глаза, привыкая к яркости, и перед ней развернулась картина будничного утра.
Внизу, на детской площадке, уже кипела жизнь. Мальчик в ярко-синей куртке сосредоточенно копался в песке, его белокурые волосы вздымались при каждом движении. Девочка постарше крутилась на карусели, ее смех долетал сюда, приглушенный расстоянием, но от этого не менее звонкий.
А на скамейке у тополей сидели Они.
Пожилой мужчина в клетчатой кепке и его спутница в сиреневом платке. Он что-то говорил, жестикулируя руками, а она кивала, поправляя очки на переносице. Между ними на скамейке лежала авоська с только что купленным хлебом - батон торчал из нее, как белый парус.
"Наверное, уже лет сорок вместе..." - промелькнуло в голове у Алины.
Она наблюдала, как мужчина бережно взял жену за локоть, помогая подняться. Как они медленно пошли вдоль аллеи, синхронно переступая ногами, будто за десятилетия научились двигаться в одном ритме. Как их тени слились в одну на асфальте.
Ладонь сама потянулась к животу - там, где когда-то мечтала почувствовать толчки новой жизни. Губы сами сложились в горькую улыбку. За окном продолжался обычный день - солнечный, шумный, равнодушный к ее одиночеству.
Алина глубоко вдохнула и отвернулась от окна. В комнате пахло пылью, старым деревом и чем-то еще - тем неуловимым запахом пустоты, который поселяется там, где перестают жить.
На полированной поверхности комода, между флакончиком духов и забытой там же месяц назад заколкой, стояла фотография в простой деревянной рамке. Солнечный блик скользил по стеклу, то скрывая, то обнажая запечатленный момент: Барселона, пляж Барселонета, и они - Алина в легком сарафане цвета морской волны и Максим, высокий, загорелый, в белой рубашке с закатанными рукавами. Его сильные руки обнимали ее за плечи, пальцы слегка впивались в кожу - она помнила это касание, помнила, как смеялась тогда, прикрываясь от солнца широкополой соломенной шляпой. На снимке край этой шляпы закрывал часть ее лица, оставляя видимой только улыбку - ту самую, искреннюю, с ямочкой на левой щеке, которая теперь появлялась так редко.
Пылинки кружились в луче света над фотографией, словно пытаясь оживить застывшее мгновение. Алина провела пальцем по стеклу, стирая невидимый налет времени. Ее ноготь легонько стукнул о рамку - глухой звук, будто стук в закрытую дверь прошлого.
Максим пахнет ветром и высотой. Она закрывает глаза, и вот он снова здесь - в своем потертом летном жакете, с чемоданом в руке, наполненным сувенирами из Duty Free. "Привез тебе кое-что", - говорит он, и его голос звучит так отчетливо, будто он действительно стоит за ее спиной. Итальянское вино с этикеткой, на которой изображены виноградники Тосканы. Флакон духов с ароматом, который он выбирал, придирчиво морща нос: "Нет, этот слишком сладкий, а вот этот - твой".