Примечательно, что рыбаки-христиане ловили рыбу сетями, которые принадлежали той самой церкви св. Франциска! И за это бескорыстная церковь отбирает львиную долю улова. Что делает церковь с этой рыбой, торгует ли ею через подставных лиц, либо у священников волчий аппетит и они сами все съедают, не знаю. То, что у рыбаков остается, они все равно отдают за гроши перекупщикам. Времени идти на базар или стоять в лавке у рыбаков нет. В Керале рыбы много, она даже с берега ловится, но в Керале рыбы не хватает. Часть улова приходится выбрасывать. Жарко, а холодильников нет! Хранить рыбу негде! Ее нужно продать немедленно, или уже будет поздно…
В районе церкви св. Франциска квартал типично голландский, только вот пальмы. А в районе форта — английские постройки в стиле псевдо-Тюдор, зеленые лужайки и опять те же пальмы.
Колонизаторы разных веков, начиная с Васко да Гамы, оставили в Кочине следы своего пребывания. Теперь колонизаторов нет, но не сносить же дома! И пусть в старой церкви лежит под циновкой старая плита с надписью «Васко да Гама». Для туристов циновку можно и приподнять, невелик труд. Туризм — выгодное дело, и чем больше туристов, тем лучше. Наконец-то Васко да Гама приносит Индии пользу.
Путешествие в сказку
В Керале нашим гидом был секретарь местного отделения общества индо-советской дружбы М. С. Бхаскаран Наир. У него небольшой магазин запасных частей для автомобилей. Я попытался достать кое-что для моего «Москвича», но выяснилось, что частей для «Москвича» Бхаскаран Наир почему-то не держит. Этот очень симпатичный спокойный человек внешне походил на слоноголового бога Ганешу, покровителя домашнего очага, бога торговли, удачи в делах — небольшого роста, плотненький, носатенький. Именно таким изображают Ганешу бесчисленные статуэтки.
Бхаскарану Наиру я обязан поездкой по Керале, по маршруту Эрнакулам — Черутхурути.
Мы поехали из Эрнакулама в северном направлении и покатили мимо пальмовых рощ. Мы пересекали каналы, короткие и порожистые реки, которые скатываются с гор в Аравийское море. Миновали дворец кочинского махараджи. Дворец, расположенный в тенистой глубине, был окружен стеной, по ней над входом гуляли два каменных слоника. Правительство Индии до сих пор выплачивает махараджам изрядные пенсии в компенсацию за то, что они лишились своих богатств и привилегий. Сейчас в Индии проводится кампания за отмену пенсий. Махараджи всполошились и создали единственный в своем роде профсоюз, призванный отстаивать их права. Кочинский махараджа в профсоюз не вступил: понимает, что лучше держаться в тени. Он еще молод, ему тридцать с небольшим, он любит ездить в Лондон (у него есть на что ездить) и весело проводить там время…
Река Перияр была, наверно, самой широкой из тех, которые встретились на нашем пути. Тут же виднелся алюминиевый завод. Мы оказались в керальском Руре — в районе города Алвайэ.
На реке Перияр в 1790 году разыгралась знаменитая битва между войсками майсурского раджи Типу Султана и защитниками Кералы. Чтобы остановить Типу Султана, керальцы разрушили плотину, и мощные потоки воды обрушились на противников. Междоусобные войны сотрясали тогда индийскую землю, и это было выгодно захватчикам — англичанам, французам, голландцам. Заморин воевал с объединенными силами княжеств Траванкур и Кочин, раджа Майсура воевал с ними всеми и стремился присоединить их земли к Майсуру. Всю свою жизнь Типу Султан сражался с англичанами и погиб на поле боя, предпочтя смерть бесславному рабству. Именно ему приписывают крылатые слова:
— Лучше прожить день львом, чем сто дней шакалом!
И рассказывают, что англичане, найдя его тело, закричали:
— Типу мертв! Индия наша!
От Алвайэ к Тричуру дорога шла сквозь манговые рощи. По обеим сторонам высились огромные деревья с мощными светлыми стволами. Их кроны сплетались и образовывали сплошной зеленый навес над шоссе. Показались каучуковые плантации, к деревьям были привязаны глиняные чашечки, в которые из надрезов стекал сок. На лесоразработках лежали стволы толщиной в метр и больше. Я знал, что на лесоповалах работают слоны, но, как на зло, они куда-то пропали.
И вдруг мы увидели серую громадину, которая медленно двигалась по деревенской улице. На спине, покачиваясь, дремал погонщик в белой чалме. Я выскочил из машины и кинулся снимать слона, который живет не в зоопарке, не в цирке, не в уголке Дурова, а в деревне, как у нас лошадь.
Погонщик остановил слона, который оказался слонихой, и я снимал ее с близкого и далекого расстояния, слева и справа. Слониха безропотно терпела это унижение, поводя розовыми ушами. А вся деревня высыпала на улицу поглядеть на дурака, который слона не видел!