Уж не погонимся мы в сонме первочастиц выделить именно ту, перворожденную, да еще тогда, когда и Времени самого не было. Так что Бог есть, потому что Бог это Свет. И Богом будет, перманентно возвращаясь из созидаемого нами Будущего в каждую точку в каждую первоединицу сущего Настоящего и Прошлого. Через структуру тьмы пребывая всегда и везде единовременно…"
— С этим мы и будем разбираться, — упорно повторил Кейн.
— Мне сказали, что вы привезли действующий образец силовой установки?
— Только снимки фото и видео, данные сканнирования с подробнейшими анализами и описаниями, — извините, вас неверно информировали. — Извините меня Джон, но я на некоторое время покину вас. Мне нужно посетить Европу.
— Но мне сказали, что вы будете с нами, пока мы не разберемся со всеми вопросами. Начальство наверно этот дневник и эти документы имело в виду.
— Всего на пару дней. Это личное. И вас, Джон, я информирую лишь потому, что вы сразу вызвали к себе симпатию. Мы сработаемся — я уверен. До свиданья, коллега.
Глава Четырнадцатая
Чехия.
Дар
Проснувшись поздним утром, Фридрих после принятого душа и чашечки кофе заглянул в кабинет управляющего. Он удивился застав в нём Ваню, всего в делах. Секретарша доложила, шепотом:
— Он вчера уехал с вашем другом, — она имела ввиду Гюнтера. — Рано утром уже вернулся на базу. И уже дал длинный список телефонных переговоров с абонентами из Германии, Польши, и еще из нескольких стран.
Вообще, ощущение революционного штаба было на лицо.
Немецкий Ваня увидел в приоткрытую дверь Фридриха, прервал разговор с посетителем, и кивком головы предложил ему зайти.
— Присаживайтесь, герр Корбер, у меня от вас теперь не будет тайн. И первая "Не тайна", — вчера, когда я мирно почивал на этой базе, какой-то господин, очень на меня похожий и мной представившийся, нагло, при свидетелях, убил в кафе Александера Йенса.
Фриззи почесал нос и, глянув на посетителя, уже примелькавшегося господина, по имени "Гелли", кажется, решился спросить:
— А ваша секретарша в курсе, что вы ночевали здесь, на базе? А то она мелет черте что. Не выспалась наверно?
— Что мелет?
— Что вы приехали сегодня рано утром.
— Н-да…
— Я и говорю: не выспалась. И это именно вы мешали бедной девушке выспаться своей неумеренной прытью, герр Ваня.
— Точно. Совсем девушка заморочилась. Кстати- вы, как раз и не забудьте ей напомнить: с кем она провела время сегодня ночью.
— Всенепременно…
Ваня о чем-то задумался, постукивая авторучкой по столу.
— Фридрих…. а с вами удобно работать. Даже просто — удобно, когда вы рядом. Я знаю, что вы не имеете своего офисного помещения и назначенные встречи проводите по всяким забегаловкам. Я предлагаю вам устроить кабинеты во всех зданиях принадлежащих мне и дружественным мне организациям.
— Спасибо. Согласен. Надо будет выбрать.
— Нет, вы не поняли, — во всех зданиях, в которых я преимущественно работаю, должен быть ваш кабинет или хотя бы стол. Стол — напротив моего — если нет других кабинетов.
Фридриха это почему то рассмешило. Он представил себя мотающегося по Германию с одной целью — присесть и посидеть минутку на своем очередном рабочем стуле.
— Нет, вы не смейтесь. Вы не представляете — я добился на всех предприятиях, где больше пяти работающих, своего питания, пусть по договоренности с ближайшей закусочной, но — своего. И какая во всех местах одинаково вкусная, но такая разная, разных народностей кухня! Впору проводить кулинарные туры не по ресторанам Парижа, а по обеденным столам моих работников…
Тут Ваня прервался и указал рукой на сидящего перед ним человека:
— Вот, Фридрих, послушайте. Вы, конечно знакомы с Гелли? Вот он просит отпустить его на вольные хлеба. В Америку, музыку играть. И это старый школьный товарищ…. Я, что — рабовладелец? Я никого не держу. Просто у всех людей в обществе есть обязательства — они держат. — И, выйдя из-за стола Ваня подошел к Гелли и опустившись передним на корточки взял его за руки и заглянул в глаза:
— Что главное в людях, Гелли?
— Что они делают. Как с людьми поступают, наверно…
— Но как это оценить? Меняются времена, меняются и оценки.