Мы вам их, конечно, не отдали. Самим интересно, с чего это Китайцы пошли на нарушение строгих договоренностей, и с криминальной братвой, и с нами. Китайский криминал касается только китайцев и китайских дел.
— Ну, что, — интересное чтение?
— Очень. Но главное было не в серии твоих статей и не в накопленном на винчестере материале, а в самой первой статье. Где ты поразительно точно, слово в слово повторил текст государственного задания на закрытую разработку одной группе ученых. Ну, очень засекреченных. Откуда, спрашивается, утечка? А тут еще твоя фамилия…
— Что: "моя фамилия"? Да, мой дед служил в органах. Это кому надо хорошо известно. Но он, то давно умер! Да и причем тут…
Мальцев сверху положил руку на плечо Егора и потряс его, прерывая словесные выплески.
— Как раз твой дед и охранял ту группу учёных.
Замолчавший Егор повел пораженно взглядом вокруг себя. Взгляд уткнулся в край старой папки переданной ему Михаилом Федоровичем со словами: "Тут и про вашего дедушку есть"… и перевел глаза на работника органов внимательно наблюдающего за реакцией Колобова на свои слова. Что-то, в увиденном, его очень удовлетворило. Он хлопнул себя по коленке и соскочил с полки вниз:
— Я же говорил что это совпадение! да и не мог твой дед тот документ с заданием на разработку читать. Не тот допуск у него тогда был. Совпадение, случайность, но, как сказал Михаил Федорович: "Случайностями Боженька Историю правит. А такие Совпадения как дырка в холсте в коморке у папы Карло".
Еще раз, взглянув на застывшего в обескураженной позе Егора, Сергей живо полез в свою сумку и выставил на пристенный столик бутылку с невнятной медицинской этикеткой. Со вздохом плеснул в чайную кружку и протянул Егору. Егор хлебнул — и ожил. По крайней мере, глаза его сильно расширились. Мальцев тут же подсунул заблаговременно открытую бутыль с лимонадом и пояснил.
— Это только новички в Сибирь едут с всякими "Марселями" и "Наполеонами". А в Сибирь ездить нужно с настоящим медицинским спиртом!
…………………………….
Из старой Папки N ___
— Письмо.
Как светла стала наша жизнь! Матушка, тут в глухой тайге мы строим Будущее! Приказы партии строги и справедливы. Контингент строительных рабочих подбадривается музыкой нашей жизнеутверждающей и огненными речами товарищей комиссаров и командиров. А они — с ленцой. Так и вижу, в их присогутых ногах с подворотом коленок внутрь издевательство и саботаж. Это ж надо так приспособится — глянешь: кажется, быстро ногами перебирают, плечи ходят вверх вниз, словно в самоделишной натуге — а приглядишься — а тачка-то движется еле-еле, на месте почитай стоит! Готов порой лопнуть от ярого гнева, — даже крик и тот не спасает. Уже приспособился — ношу с собой палку, ту что осталась после ранения басмаческой пулей — бью ей об землю, об предметы строительства — вывожу внутреннее жжение. Очень вредное оно внутренним частям организма, если не выводить сдерживать в себе. Так мне наш военврач Биркин доложил.
Вчера не заметил, как сломал мою старую верную подругу — палку. Даже не заметил обо что — вот какой напор на нашем строительстве: не чего не замечаешь, ничего не жаль, будто в атаку идешь!
Мама, ты пишешь, что живется тебе хорошо, что Комбед тебе как матери красного командира помогает. Но пишешь, что на людей тебе жалко смотреть деревенских — не доедают. Ты мама не беспокойся — у советской власти до всех руки дойдут, дотянутся, дай только время. А меня матушка, ждет, говорят повышение и тебе быть перевезенною в Москву на квартиру мою как работнику особого назначения выделенную, так что видеть ты своих деревенских больше скоро не будешь — не беспокойся.
С боевым приветом, замкомвзвода Колобов Егорий!
— Письмо.
За стеною вьюга, да темень, а на душе светлее и светлее, что по груди порой хлопаешь, сгоняешь искорки! Свершилось — Комвзвода Колобов прошу жаловать и учесть! И переводят меня с котлованных работ на работу строгую, но тихую вдумчивую можно сказать интеллигентскую — присматривать за спецконтингентом, и присматривать за этими мазуриками столь плотно, что чуть ли не жить с ними.
Позавчера преступил к новым обязанностям. Спим мы с ними раздельно — кроватей нам хватает, не беспокойся мама — две нары в два яруса. Мне положено было нижнюю, но я сам залез на верхнюю, что б сподручнее за этими профессорами бдить. Мне сказали, так как я из младших командиров наиграмотный не токмо следить, что б против порядка профессора что не уделали, а учится у них — приглядываться, что и куда пишут, о чем умном говорят, и не запоминать ихние воздыхания о порядках старорежимных, а что о главном придумывают они — о новой небывалой энергии, что взмахнет наш коммунизм прямо в космос! Вот так — такое высокое доверие мне.