— Нет, светозарная, я собачей шкурки подстелил.
— Знаток!
— Нет, просто — хороший парень, а у таких водится много умных и бывалых друзей.
— Не знаю, спасет ли вас собачья шерстка. Этот камень на самым омутом и до куда он в землю врос никто не знает, Может и до самого ручья. А значит сила холода в нем неиссякаемая.
— Вот, слышу из милых уст речи старца.
— Это всё мне Дед рассказывал. Он о любой кочке здесь такое может рассказать — и вечера не хватит.
— Кстати, не возвернулся ли Серафим Савельевич? Не давал, ли знать о себе? Не присылал ли гонцом знакомого волка? Али знакомую рысь? Нет? Ну да ладно — одно беспокоит: не загнулся бы Старый где в лесу….
— Оставьте. Если где ему и с недужится так в городской квартире, на мягкой постели. Для него тайга роднее собственного дома.
С того утра когда позвонил Михаил Федорович и Мальцев пошел позвать на переговоры Фальшивого Деда, Серафима Савельевича не могут найти. Видел лишь конюх сквозь дремоту, как по первому солнечному лучу запрягал любимого Коника дед, с винтовкой через плечо.
Куда и зачем поскакал, не сказал. Но такое поведение деда для домочадцев было привычным. Дед, периодически, независимо от времени года, раз в два, в три месяца садился на коня и исчезал дней на пять, а, то и на десять. Все из домочадцев, кто когда-либо спросил его: где это он, и по какому поводу, пропадал? — перелопачивали весь не малый дедов огород. Пусть и был тот уже вскопан. Это для вразумления — кто хозяин в доме и окрестностях.
Нынче таких не находилось — все ученые. Однако Мальцев суетился. Звонил в милицию, ФСБ и морги. А также поставил на усиленный режим бдения ведомственную охрану объекта, где проходили съемки. Сам товарищ майор, — пардон, — старший прапорщик ходил хмурый и не выспавшийся. И резко вздрагивал от неожиданного треска в лесу. Егор уже боялся, что последствия Сережиного напряжения будут не обратимы. И вдруг не станет у него остроумного и сноровистого партнера, а останется озабоченный бдительностью угрюмый солдафон.
— А хотите, Георгий, увидеть настоящее таёжное чудо? — прервала его посторонние думы фея. Фея по имени Ольга.
— Что это еще? Место, где местный медведь соорудил трехэтажную берлогу в стиле барокко?
— Нет. Появись здесь подобный "медведь" дедушка быстро бы ему предписание на выселение выправил. Чудо настоящее, природное. Пойдём?
— Ну, за такой спортсменкой, комсомолкой и просто красавицей и мертвый увяжется. Пошли.
Они двинулись вниз по ручью, перескакивая по камням. Через некоторое время путь вдоль ручья преградил мощный завал более похожий на засеку. "Ступайте за мной след в след" предупредила Ольга и принялась подниматься по завалу как по лесенке. Не оступаясь, не касаясь бревен руками.
Егор попытался соответствовать её легкости. Но, получалось криво, — где ствол под ногой вздрогнет, где нога не так встанет. Словом, пришлось карабкаться на четырех конечностях. Еще более косонтылым он стал на спуске с завала.
За завалом послышался шум. Пройдя немного, увидели лесной водопад. Не широкий — высотой с четырехэтажный дом, но шумливый. Ольга в той же бойкой манере стала спускаться по кажется, отвесной стене вниз. Егор сначала перетрухнул, но увидел, что Ольга спускается, цепляясь за удобные, будто специально вбитые на равных расстояниях выступы, и, помолясь альпинистскому богу, приступил к спуску.
Спустившись и тронувшись в путь следом за милой проводницей, Егор почувствовал какую-то кардинальную перемену в воздухе подводопадной низинки. Пройдя по камням вдоль бурного размыва, они очутились перед дивным озером, будто нарочно спрятанным в тайге. Оглянувшись вокруг, Егор не увидел привычного пейзажа. Тайга здесь переставала быть собой. Она превратилась в джунгли. И Егор понял суть перемены — здесь было ощутимо теплее.
Лианы свисали с сосен и лиственниц. На неизвестных ярко-зеленых кустарниках набухали крупные бутоны будущих цветов. Егор удивленно молвил:
— Что это? Заповедный сад Аленького Цветочка? А Чудище тут есть?
Ольга поманила его, спустится за собой дальше, в ложбинку меж двух валунов, клыками вылезших из земли и похлопала по зеленому плотному ковру, смутно знакомой по телевизору травы, предлагая присесть.
— Чудище и хозяин здесь один: мой брат двоюродный — Павел. Это он посадил здесь растения из джунглей. Сначала Уссурийских. Потом увидев, как они лихо здесь прижились, через знакомых выписал семена и других джунглей. С Окинавы, Южного Китая, Вьетнама. И еще откуда-то — не помню точно. Ну и вот растет. Что буйно, а что изменилось до карликового состояния. Кое-что и вовсе сгинуло. Но главное не растения. Главное — эксперимент! Другие считают, что блажь. Но у брата и хобби все с природой связаны. Мне нравится.