— Да, какие-то странные извивы мышления, психики и поведенческих реакций. Нет четкого позиционирования. Индивидуальность цивилизованного человека от такого обилия противоречивых характеристик так просто разорвало б. — решил Питер загладить наукообразной репликой острые кромки несовместимостей в мировосприятии своих коллег.
— Черт побери! Мы что-нибудь будем делать? Или остаемся торчать здесь как три члена в бычьей жопе?!
Гюнтер огорчился за водителя, молодого полицейского, — его Эндрю даже за "члена" не посчитал, но взглянув на того согласился с американцем, — весь его вид и не приближался к, пусть грубому и жесткому, но правильному понятию. Какой там "член", — так, — былинка на ветру.
— Гюнтер позвоните коллегам! Пусть перекроют район. Пусть возьмут тепленького этого "Махера — Захера", тьфу, как его, "Медвежьего Ёбаря", — Берхентера! — исходил злобою Эндрю.
Гюнтер отошел в сторону и что-то забубнил в рацию.
Очень, очень плохой день. И длинный.
Вернулся, разводя руки Гюнтер:
— Ониса Берхентера дома нет. Никого дома нет. Соседи видели его неделю назад в темно-зеленом комуфляже. Он сказал что уезжает на…
— … Охоту, — куда же еще! — прервал в нетерпении Эндрю.
Гюнтер углубился в записную книжку и невозмутимо продолжил:
— … на длительное время, в Белоруссию…, да, — на охоту.
Эндрю энергично всплеснул руками, что-то неслышное выговаривая себе под нос.
— А перекрывать район бессмысленно. О случившемся с нами я сообщил. Меры будут приняты. К нам отправляют машину.
И тут же коллеги увидели как внизу улицы вывернула кавалькада автомобилей, некоторые с включёнными мигалками.
Уже разместившись в новом неповрежденном еще пока автомобиле, с новым не пришибленным стрельбой водителем, Гюнтер поинтересовался:
— Господа, двигаемся дальше. По адресам?
На что Питер ответил, хмуро буркнув:
— Двигаемся в гостиницу.
А Эндрю добавил:
— Мы сегодня и так стресса нахватались, на пару медалей конгресса хватит. Будь я генеральским сынком. "Факин" их папаш — старых пердунов.
……………………………..
В маленькой гостинице быстро нахватавшись по-домашнему приготовленной снеди и запив холодным пивом, — Питер лишь постфактум констатировал, что всё было очень вкусное. Уже на автопилоте сполоснувшись в душе, завалился спать.
Питер проснулся в темноте. Тревога постучалась к нему, явившись во сне карликом с неестественно длинным хрящеватым носом и в серой широкополой шляпе. Питер включил ночник, — средневековый антураж гостиничного номера соответствовал тревожному сну. На часах было: без десяти минут час ночи. А сна будто и не было. Но не было и усталости накопившейся за длинный суматошно- неудачливый день. Питер встал и пошел в ванную, но проходя мимо старинного зеркала вздрогнул. В зеркале кто-то незнакомый мелькнул ему на встречу. Затылок и спину обдало холодом. Питер осторожно вернулся назад и оглядываясь по сторонам заглянул в зеркало. В нём был незнакомый мужчина из европейских романов: в плаще с кружевными оборками по срезу рукавов и во фригийском полосатом колпаке с кисточкой. Приглушенный свет ночника изрезал щеку морщинами, полными жестокой непреклонности, глаза горели холодным белым светом, а костлявая рука сжимала кинжал. Питер почувствовал нарастающий вал ужаса и молвил одними губами:
— Иисус, Господин мой…
И человек в зеркале повторил губами его слова. И тут мир словно передернули картой в колоде, — в зеркале был он, Питер Харроу, гражданин США, 1964 года рождения, недавно женат во второй раз, но без детей, сотрудник ФБР, командирован в Германию. Его рука сжимала ножницы для резки сигар, на его голове был ночной колпак, а на нем была пижама. Питер облегченно вздохнул и проследовал в туалетную комнату принять контрастный душ. И только опять перед зеркалом, только уже при полном свете, разглядывая и массируя лицо, поймал себя на мысли, — он не помнил как и зачем он облачился в эти музейные экспонаты, — ему просто не могло прийти такое в голову! Привыкшему спать голым, ну абсолютно! Значит, его кто-то одел бесчувственного и наверно обшарил все вещи с документами для служебного пользования в кейсе, в том числе?! Питер, на всякий случай, проверил вещи. Все было на месте и, кажется было нетронутым.
Все было на месте. Кругом тихо и всё в порядке. Но беспокойство не исчезало. Питер решился выслушать порцию грубой ругани и позвонил в номер Эндрю. Телефон не отвечал. Беспокойство усилилось. Питер оделся в джинсы и рубашку с коротким рукавом прошел к двери номера Эндрю. Постучал, — ни какой ответной реакции. Прислушался, — ни шороха, ни шепотка, ни скрипа.