Она — свет Твой и Твои ворота в рай.
А я грязь на твоих ногах. Прости, Господи, меня.
И спасибо, Господи, за наказание Твое.
И благослови женщину!
Ныне и присно. И во веки веков.
Аминь!"
Вот так. Теперь я — злобный, пьющий, иезуитски подлый бывший полицейский — ныне уважаемый сотрудник ФБР. И никакой Любви. А хочется. И вам, верно, хочется?
И Эндрю оглядел давно притихших слушателей. И Питер, вместе с ним. У всех этих продажных служителей плотской любви были грустные глаза, а из некоторых еще не разучившихся, текли слёзы. И скорее всего не от рассказа, вернее не только от него. Каждый плакал о своей единственной Любви рождавшей свет иного мира, будущего дня…
Потом Эндрю Положил голову на матрас и кого-то обнявши заснул. Питер не двигаясь смотрел на это лежбище и ни одна — ни добрая, ни скверная мысль не проникала в череп. Он только подумал, что ни слова не скажет напарнику, о том, что видел. Он ни в чем его больше не упрекнет, что касается выпивки и женщин.
Тут Питер заметил, что вповалку лежащие тела начали бессознательное единовременное движение. Они, кто ползком, кто перекатыванием бессознательно стремились, стягивались к одной точке.
И все как-то разом успокоились, улегшись в правильную спиралевидную фигуру. Где основой для спящих безмятежно голов служило крепкое тело Эндрю. Лица всех участников оргии были чисты, рты приоткрыты.
Им всем снился один добрый сон. В котором любовь, трением тел, точила Свет нездешнего сказочного утра…
………………….
Потом с утра опять были гонки по адресам возможных знакомых Элдриджа со времен его службы при базе, но на этот раз без обстрелов и подстав. Результаты были никакие. Кого то не было на месте, а кто был, те упрямо не могли понять, что нужно этим наглым обезьянам с громкими удостоверениями.
Ближе к обеду Гюнтер, раскланявшись, оставил их. Они еще немного поколесили. Проехали до последнего адреса — уборщика работавшего на базе. И, ровно в шесть по полудню, прямо посреди улицы, их перехватил полицейский высокий чин и сопроводил загород. В этот прекрасный уголок отдыха.
Позднее утро. Никаких звонков. Никаких планов.
Ну, вот наконец-то появилась знакомая машина. Из нее вышел Гюнтер. Его было не узнать, — опухший, с серым цветом лица. От вопросов отмахнулся, сказал лишь, — его близкий друг пропал, поиски результатов не дали. И предложил, что дела нужно до делывать. Надо опять встретится с господином Йенсом. Тот вторую ночь проводит в отдельной камере под строгим присмотром. Но скоро, по закону, его придется отпустить. Так, что того нужно допросить и выжать все что возможно. Коллеги согласились. Но тут зазвонил Ай-фон Гюнтера. Тот отошел в сторону, а вернувшись, сунул сотовый Питеру:
— С вами хотят говорить.
— Кто?
— Йенс. — ответил Гюнтер, и от чего-то пожал плечами.
Питер приложил сотовый к уху.
— Здравствуйте, мистер Хэрроу. Прошу извинить меня за отказ от сотрудничества, но меня ситуация поставила перед жестким выбором, и я предпочел отсидку в камере — предательству своего друга. Надеюсь, что вы меня поймете.
Несколько минут назад в полицию дозвонился мой секретарь и потребовал меня срочно по общей важности делу. Он получил на офисный Е-майл послание от Кейна Элдриджа. Мне его передали и я теперь передаю его вам. — Голос Йенса прервался и вместо него возник другой, но до боли знакомый.
"Спасибо, господа агенты. Вы прилетели за мной в Германию. Побродили по памятным местам моей молодости и поры возмужания. Надеюсь, что это поможет вам понять меня, но поймать ли? Как знать. Пути Господни неисповедимы.
Не знаю, как вы, а я остался своею поездкой доволен. Прошу вас не утруждайте более ни себя, ни моих знакомых в поисках меня. На момент прослушивания вами данного сообщения меня уже не будет на территории Германии. Я отправляюсь в "бон Вояж" на самолете. Точку моего назначения я открывать вам пока не буду. Вернется самолет в Германию вместе с экипажем, у них и спросите. А на прощанье посмотрите, пожалуйста, видеоклип о моём отлете. До свиданья. Мистер Харроу, — мы обязательно встретимся."
Харроу посмотрел видео клип. Где при сопровождении песни "Улетай!" — древнего хита древней группы "Тётч-Ин" — Элдридж Кейн поднимается по трапу в самолет, машет из двери рукой. Дверь закрывается. Самолет разгоняется и взлетает. Внизу бежала строка даты.
Питер был уверен, — съемка подлинная, экспертизы не надо. И размахнулся, в сердцах желая разбить этот гибрид компьютера и телефона, но его руку перехватил Гюнтер:
— Не надо! Собственность Федеративной Республики Германия. А летели бы вы к себе в Нью-Йорк и колотили там, что душе вашей угодно.