Мать приходила поздно. На этот раз раньше. Войдя в комнату полную жара ярости и боли, увидела тело сына. А над ним не своего мужа — воющего демона, в мельтешении, казалось множества бьющих лап. Она едва выдержала — не потеряла сознания и не закричала. Захлёбываясь слезами и давя тошнотные порывы, она убежала и вызвала от соседей полицию.
В итоге Альберта Бергера лишили родительских прав и упекли в тюрьму. К тому же нашлись и другие его, не малые прегрешения пред Германским Порядком. А Йоханн Бергер попал в больницу. С тех пор он забыл русский язык. Но, после долгого лечения, вернувшись в школу, он продолжал в любом сложном положении заявлять обидчикам, глядя прямо в лицо: "Я Русский". Теперь уже только по-немецки…
Не смотря на постоянные стычки со старшеклассниками, — их осталось пара тройка особенно тупых и заторможенных не признавших силу воли Вани и его права быть и называться, кем он хочет, — Ваня учился хорошо, кроме языков. Иностранные языки Ваня перестал понимать вообще, воспроизводил, не понимая смысла, только входящие в германскую группу. Названия городов, областей, имена давались также с трудом, и только через немецкую транскрипцию. Он признавался, что французская, итальянская, славянская речь воспринимаются им как мелодии, иногда очень приятные и очень красивые, но мелодии — без иного значения, как радовать или печалить слух.
Он даже словчился сдать экзамен по английскому языку. Он одобрал отрывок из аудио постановки Шекспира, наиболее приятный ему мелодически. И, с помощью друга, музыкально образованного Гелли Занкера, разложил его по нотам и разучил его как партию духового инструмента, — трубы или саксофона. Заучил перевод соответственно музыкальным фразам. Уловив знакомые нотки, в вопросе экзаменатора, выдавал созвучный отрывок, начиная ответ то: "Йес, ит из", то: "Ду нот ит из" или "Из ит нот", выбирая по наитью.
Глаза преподавателя поначалу подбадривающие, становились с каждым ответом все удивленнее. Под конец экзамена он уже забывал закрывать рот, и на нижней губе его поблескивала капелька слюны.
Ставя оценку "Хорошо" он сказал:
— Ученик Бергер, я знаком с мнениями о вашей персоне и о том, что вы, в языках, полный дуб, простите. Но, то, что вы сейчас выдали — феноменально! Я уже в глаза вам стал смотреть, но видел в этих чистых голубых озерах незамутненную веру в своей правоте! Ведь в ответах на вопросы вы пару раз допустили полную ахинею! Я не знаю, какой вам поставил бы диагноз врач, — шизофрению или манию величия, но вы меня поразили, и я остановил свое любопытство, на критической черте, дабы не поставить вам плохую оценку, робот вы наш, германский.
На что Ваня не удержался, и уже на выходе закрывая дверь, ответил:
— Я не Германский робот, а Русский Мученик.
Экзаменатор, чуть задумавшись, блестяще парировал:
— Это одно и то же, Йохан.
У Йохана были друзья, но не спортивные типы, — краса и гордость школы, а "Школьные уродцы". Сам унижаемый он знал, что такое быть униженным. Он никогда не стремился занять место Унизителя — палача. Некоторые защищенные прилеплялись к нему и таскались следом. Он уклонялся, как мог от их общества. Но после, пусть нехотя, сойдясь с ними по ближе, увидел за каждым из них свой мир. И, как-то сразу, рациональной частью своего ума, — ведь сколько не называй он себя "Русским", был по крови чистый немец — пользу в каждом.
Один непролазный компьютерный маньяк. Другой хоть и вынужденный родительской волей не плохой музыкант. Третий, вообще — дебиловатый молчун — не выныривал из дедушкиного гаража — мастерской и был бесконечно предан всяким колесикам и клапанам. Был еще худосочный любитель средневековой истории, видевший себя по ночам прекрасным рыцарем в латах на могучем коне. Была и девочка. Уродиха, до сих пор играющая в куклы, но уже в игры с медицинским уклоном.
Так, как у Вани уже начал вызревать Великий План. Он не мог понять какой от последних двоих может быть толк, но поразмыслив, решил подкорректировать увлечения этих убожеств.
И вот "историк" стал с интересом изучать не только латы и гербы, а и политическую, экономическую историю и стал не малым знатоком многоходовых интриг. А "медсестра" постепенно перестала бесконечно бинтовать кукол и ставить им уколы. Она утонула в изучение фармацевтических справочников, разыгрывая с куклами фармакологическое действие и совместимость каждого из препаратов.
У Вани складывалась Организация, члены которой еще не знали ни о самой Организации, ни о своем в ней членстве. Не хватало только связей. Не хватало только самого Дела. Ваня решил искать "Русскую Мафию".