— Да, так и есть.
— А знаешь, я недавно размышлял о том, почему твоя фамилия показалась мне знакомой. Полез гуглить, и до меня дошло. Мартынова Ульяна Валерьевна.
Это имя было мне знакомо. Я оторвалась от черчения и взглянула на соседа в ожидании, что он скажет дальше.
— Так и думал. Кто она тебе?
— Бабушка.
— Офигеть.
— Да, так уж вышло.
— Планируете работать в ней в тандеме? Семейный бизнес?
Я не знала, что ответить. Бабушка — известный в крупных городах риэлтор. Но я её почти не помнила. У меня остались обрывочные воспоминания. Потому что когда мне было около шести, она внезапно уехала. Мне говорили, что это по работе. И, судя по всему, бабуля была занята настолько, что совсем забыла о своей единственной внучке.
— Может быть, а может нет, — улыбнулась я. — Пока что я просто учусь.
— Офигеть, я за одной партой с внучкой Мартыновой…
— Говоришь так, будто я какая-то звезда. Хотя по факту сейчас я ничего из себя не представляю.
— А вот это уже синдром самозванца.
Мы тихо похихикали и продолжили выполнять задание.
— Мне кажется, ты умная и старательная.
— Сделал выводы по паре линий на моём чертеже?
— Может быть. Но работаешь ты чисто. И часто не пользуешься линейкой, потому что прямые линии твоя рука выводит сама по себе, не дрогнув. Это вау.
У меня внутри заклокотало от его слов. Обычно девушки радуются, когда умиляются их ямочкам на лице или длинным ресницам. А я аж дышать перестала от того, что Глеб похвалил мой чертёж.
— Спасибо, — сказала я, не поднимая головы. А у самой жар растекался по лицу.
***
Я зашла в кабинет, где у нас должна проходить пара по рисунку, и снова перестала ощущать, как бьётся сердце. Не думаю, что мои одногруппники испытывали похожие ощущения. Большинство из них ходило в художественную школу. Но у меня не было такого опыта. Всё здесь вызывало восторг: гипсовые бюсты на постаментах, мольберты, работы студентов прошлых лет на стенах… Я, осматриваясь, искала, какое место мне выбрать для работы. И остановилась у мольберта возле окна. Вошла, судя по всему, наша преподавательница по рисунку. Короткая кудрявая и объёмная стрижка, лёгкий цветастый шарфик на шее и туфли с длинными носами, которые совершенно несуразно смотрелись при её маленьком росте, — всё это выдавало в ней человека не от мира сего. А это означало, что я с удовольствием буду слушать её.
— Так, архитекторы, рассаживаемся, — говорила она по пути к своему столу, на котором оставила сумку. — Будем рисовать композицию из трёх фигур.
Она направилась к длинному столу вдоль одной из стен кабинета и принялась переставлять гипсовые фигуры, то расположив их друг на друге, то разместив рядом, пока результат не удовлетворил её.
— Берём лист формата А3, — все полезли за бумагой, отчего кабинет наполнился шуршанием. — Сегодня составлю список того, что вам ещё понадобится на занятиях… Карандаши у всех есть?
— Да, — хором ответили все.
— Молодцы. Можете пока заточить их. У кого заточены, листы кнопками прикрепляйте к мольберту и приступайте.
Я стала наблюдать за одногруппниками. Они полезли в сумки за инструментами. Почти у всех были целые наборы карандашей разной жёсткости в красивых металлических пеналах. У меня было только два вида: средней жёсткости и твёрдый. Я понятия не имела, для чего использовать каждый. И остальные виды, что были у других. Ребята по очереди стали подходить к урне, чтобы заточить карандаши. Они это делали канцелярским ножом. Почему просто нельзя использовать точилку? Я немного растерянно тоже подошла к урне. Глеб как раз закончил. Его карандаши больше напоминали орудия для убийства, чем инструменты для рисования.
— Одолжишь нож, пожалуйста? — спросила я.
— Конечно, — ответил он и протянул его мне ручкой вперёд.
Я кивнула, уселась на корточки и… не знала, с чего начать. Глеб до сих пор не ушёл и, видя моё замешательство, присел рядом.
— Тебе помочь?
— Пожалуй, да, — ответила я и почувствовала, как покраснела от стыда из-за того, что не умею точить карандаши.
— Смотри, — он взял у меня один карандаш и нож. — Зажимаешь крепко одной рукой, — он так и сделал, — отступаешь пару сантиметров сверху и начинаешь счищать дерево, — Глеб срезал несколько кусочков. — Вот так. Попробуешь?
Я кивнула и приняла у него из рук инструменты. Попробовала повторить за ним и почувствовала, как острое лезвие впилось в мякоть верхней фаланги указательного пальца. Я вздрогнула, спина покрылась холодным потом, но я не произнесла ни звука. Капля крови выступила из раны и оказалась на полу.