Ван Лоо чуть мешкает с ответом, но недолго — как раз столько времени, сколько нужно, чтобы выдохнуть дым.
— Для человека, совершенно не разбирающегося в финансах, — с улыбкой замечает он, — вы рассуждаете очень даже здраво. Но кто вам сказал, что я купил это золото? В действительности оно принадлежит сразу нескольким людям. Моим друзьям. Тем, кто, как и я, не любит платить налогов. Вот видите, я ничего от вас не скрываю. Если хотите, можно даже сказать, что мы образуем некое маленькое сообщество граждан, недовольных тем, что им все время приходится за что-то платить. Ваш дед, когда сюда пришли захватчики, ушел в партизаны, не так ли? Ну а мы ведем партизанскую войну против вымогательств финансовой инспекции. Вас это шокирует?
— Немного, — признается Армель. — Пожалуй, «вольными стрелками» я бы вас не назвала, но хотите вы того или нет, а вы все-таки занимаетесь мошенничеством.
Последние слова она произнесла совсем тихо, потому что неподалеку от них появляется моторная лодка.
— Клюет? — кричит с лодки, размахивая руками, ее пассажир.
— Не очень! — отвечает Армель.
— Возле завода окуней таскают! Ни пуха!
Моторка уходит к дощатому настилу, возле которого качаются на приколе рыбачьи шаланды.
— Это Ле Галь! — объясняет Армель. — Пенсионер. Бывший железнодорожник.
— Вы всех здесь знаете? — изумляется Ван Лоо.
— Больше того! Вы, наверное, удивитесь, если я вам скажу, что немного говорю по-бретонски? Чтобы дочь Кермареков не понимала языка своего края — это был бы скандал! Но я все же вернусь к тому, на чем мы остановились. Итак, вы мошенничаете?
— Зачем же так? — протестует Ван Лоо. — Мы ведь не нарушаем закон. Мы просто стараемся от него спрятаться. Наша цель — бизнес, но мы стараемся заниматься им «не засвечиваясь». Я так понимаю, что вы готовы принять мое предложение? Я опускаю в озеро некоторое количество золота и достаю из него гораздо больше, а главное — такого, которое могу совершенно свободно продать, потому что операция совершается открыто, а лично я в ней вообще не мелькаю, ведь действовать будет фирма, носящая ваше имя…
— Но если фирма будет носить мое имя, что мне помешает просто отодвинуть вас в сторонку?
Ван Лоо от души веселится:
— Ну-ну, мадемуазель, не вам ставить мне ловушку! Неужели вы думаете, что я ввяжусь в драку, не позаботившись об оружии?
— Значит, вы запаслись против меня оружием?
— У меня против всех припасено оружие. Я ненавижу к нему прибегать, потому что по натуре я человек мирный, но когда меня вынуждают…
— Не надо увиливать, мсье Ван Лоо. Какое оружие есть у вас против меня? Мы ведь и знакомы-то с вами всего несколько дней!
— Это правда. Но вы забыли про австрийскую монету. Мы все знаем, что она подлинная, но вот история, связанная с этой монетой, согласитесь, выглядит весьма натянуто. Жан-Мари поверил своему деду. Вы поверили Жану-Мари. Я в свою очередь поверил вам. Спросите любого юриста, что он думает по поводу всей этой цепочки взаимных доверий, и он скажет вам, что это несолидно. Представим, что одно из звеньев цепочки лопнуло: мы все становимся соучастниками.
— Довольно! — Армель больше не может сдерживать себя.
— Но это так! — сердечно говорит Ван Лоо. — Если вы подпишете контракт, мы с вами окажемся в равных условиях. Вы ничего не сможете против меня, а я — ничего против вас. Это и называется «доверяй, но проверяй».
Они снова молчат. Тень обрыва падает на воду, на поверхности которой играют тысячи бликов. Армель обдумывает новую атаку.
— Ну а ваши друзья? — говорит она наконец. — Они тоже «доверяют, но проверяют» вас?
Ван Лоо прищуривается — точь-в-точь кот, подстерегающий жертву.
— Надеюсь… — роняет он. — Кстати…
— Да? Я вас слушаю.
— Кстати, хотел бы просить вас об одной любезности. Если меня кто-нибудь будет спрашивать… Заметьте, я никого не жду. Но если вдруг… Отвечайте, что в замке нет никого по имени Ван Лоо. Скажите, да, он заезжал, но уже уехал.
— Пожалуйста! Это меня не касается. Но следует ли это понимать так, что вас ищут?
— О нет! Что вы выдумываете? Просто я хочу чувствовать себя свободным и ни с кем не связанным. Я ни в чем ни перед кем не отчитываюсь. Это мой принцип. А если мы хотим довести до конца задуманную операцию, мы должны предпринять некоторые меры предосторожности. Вы ведь принимаете мое предложение?
Армель легко взмахивает веслом, не давая лодке врезаться в берег. Она задумчива.
— Я должна переговорить с Жаном-Мари, хотя думаю, что он согласится. Он вас прямо-таки обожает. Да-да, я давно заметила. Впрочем, мне тоже… Я хочу сказать, ваша уверенность в себе производит впечатление. О! Не считайте это комплиментом. Это значит только одно: что нам хочется вам верить.