'Некоторых вещей я не потерплю', - думал он. 'Например, целенаправленной угрозы Невиллам. Мы - ведущий род. Именно я поддержал и возвел на трон нашего короля. Меня нельзя заменить этими выскочками. Они разрушат не только страну, они меня приведут к краху'.
Помимо всего прочего, у королевы также были и братья.
О них в это самое время размышляла и Елизавета. Ей доставляли удовольствие заключенные сестрами брачные союзы. Матушка оказалась права. Встреча под большим старым дубом была внушена свыше. Она стала истоком, из которого хлынуло все их нынешнее благополучие.
Сейчас же Елизавету тревожил ее брат Джон, которому исполнилось уже девятнадцать лет. Молодая женщина мечтала для него о самом лучшем. Пусть все девочки чудесно пристроены, но мальчики имеют еще большее значение.
Когда Жакетта ей только намекнула, Елизавета едва смогла поверить своим ушам. В качестве предполагаемой невесты на рассмотрение предлагалась вдовствующая герцогиня Норфолк. Да, это была одна из состоятельнейших в королевстве женщин, но герцогине стукнуло почти восемьдесят. Жакетта, однако, говорила совершенно серьезно.
Стоило Елизавете начать обсуждение щекотливой темы с Эдвардом, как им овладел приступ хохота. Он посчитал это шуткой. Но его жена не была настроена шутить со святыми вещами.
'Я действительно имею на нее виды', - подтвердила она. 'Джон позаботится о владениях герцогини'.
'О, он прекрасно о них позаботится, не сомневаюсь', - ответил Эдвард.
'Эдвард, мой брат должен жениться. Пожалуйста, разреши мне заключить данный союз. Я так хочу, чтобы он состоялся'.
Король положил руки Елизавете на плечи и поцеловал ее тяжелые веки. Он все еще не обнаружил, в чем же заключается та чрезвычайной силы власть, которую жена над ним имеет. Возможно, Эдвард любил супругу, хотя это было странно, ему столько приходилось разыгрывать любовь, но теперь здесь вполне успешно удалось бы отыскать причину, почему монарх оказался в ступоре от явления, столкнувшись с ним нос к носу. В любом случае Эдвард испытывал горячую радость, сочетавшись с Елизаветой узами законного брака. И, если она желала для брата престарелую леди Норфолк, то должна была ее получить.
Сначала все полагали, что подобные планы - всего лишь шутка. Разве могло обстоять иначе, - мальчику только девятнадцать, а даме - почти восемьдесят. Герцогиня переживала, но глубокая старость и усталость мешали ей слишком хлопотать. К тому же леди Норфолк сомневалась, что привлекательный юный мужчина когда-либо побеспокоит свою законную половину. Как бы то ни было, это являлось монаршим повелением, и иного варианта, кроме как подчиниться, у почтенной госпожи не существовало.
Это превратилось в шутку дня. Люди обсуждали ее и в лавках, и на улицах.
Некоторые злословили, что такой союз благословил нечистый. Столь пожилая дама....столь юный парень. Брак заключают ради денег, ради имений, ради титула. Истинной причиной часто служат именно они, но, разумеется, так откровенно никто и почти никогда не поступал.
Жакетта от ликования была вне себя.
'Ты знаешь, как управлять королем', - сказала она дочери. 'Поэтому, будь осторожна, чтобы не утратить своего места в иерархии его привязанностей. Смиряйся с проступками, никогда не придирайся и не упрекай. Принимай мужа целиком, и тогда он тебе ни в чем не откажет'.
Таким образом, союз молодого Джона Вудвилла и престарелой герцогини оказался заключен и отпразднован.
Уорвик заявил: 'Это последнее оскорбление. Я не могу принять данную женщину и ее невыносимую семью. Они превращают трон в предмет для издевательств. Я короля создал, я могу его и низвергнуть'.
Король же находился в довольном настроении. Из Ирландии, с отчетом о тамошних событиях, вернулся Томас Фитцджеральд, граф Десмонд.
Он вызывал у Эдварда симпатию. Привлекательный мужчина, обладающий значительной долей обаяния. Будучи природным ирландцем, Десмонд являлся довольно подходящим человеком, чтобы править в тех землях. Его выбрал Уорвик и остался им удовлетворен. Десмонд находился с графом в наилучших взаимоотношениях.
Несколькими годами ранее, когда Джордж, герцог Кларенс, был назначен Лордом-наместником Ирландии, что являлось лишь титулом для королевского брата, ибо тот ни подходящего возраста не достиг, ни способностями не обладал, чтобы вести дела создающего проблемы острова, Десмонд оказался поставлен его помощником. Это означало возможность, при определенных обстоятельствах, принятия им на себя управления во всей его совокупности.
После возвращения Десмонда в Англию Уорвик с ним встретился и поделился с соратником ужасом перед случившимся и своим негативным отношением к королевскому браку.
'Эта низкорожденная женщина не только села на трон, она еще настолько обогатила свою семью, что однажды, если не предпримем нужных шагов, мы обнаружим, что правят нами Вудвиллы'.
'Каких нужных шагов?' - уточнил Десмонд с определенной долей тревоги.
'Некоторых шагов', - загадочно ответил Уорвик. 'Эдвард не так устойчив в занимаемом им статусе, как представляет это окружающим. Не забывайте, Генри, помазанный монарх, все еще томится в Тауэре, а за морем находится крайне решительная и честолюбивая королева с сыном, которого она называет принцем Уэльским и считает истинным наследником престола. Не думаете ли вы, что правящий при подобных обстоятельствах король должен отказаться от легкомыслия...особенно во взаимодействии с теми, кто поместил его на трон?'
'Ему следует избавиться от этой дамы и от навязываемых ею утомительных взаимоотношений'.
'Я придерживаюсь точно такого же мнения', - поддержал Десмонда Уорвик. 'А когда вспоминаю об унижении, что мне пришлось вынести, возлагая корону на голову данной леди, то теряю разум до степени вероятности нанесения себе определенного вреда, если лишь позволю моему гневу выплеснуться наружу'.
'Могу понять ваши чувства', - произнес Десмонд. 'Мне известно, что, когда Его Величество женился, он отдал в ваши руки бразды переговоров с Францией'.
'Это правда', - подтвердил Уорвик. 'Страна не в состоянии позволить себе продолжить вереницу приносящих разрушение союзов. Сейчас народ развлекается благословленным самим лукавым браком между Джоном Вудвиллом и пожилой герцогиней Норфолк. Но, положа руку на сердце, смеяться тут не над чем'.
Десмонд был опечален лицезрением Уорвика в подобном настроении, но самым тревожным ему казалось образование в отношениях между графом и монархом трещины.
Десмонд отличался преданностью Уорвику, которым восхищался более, чем кем-либо из живущих, он обладал прекрасной осведомленностью о роли вельможи в проводимой политике, но, в то же самое время, и короля любил. Положение дел лишало почвы под ногами, и Томас Фитцджеральд опасался, что главные проблемы могут еще находиться впереди.
Когда Томас предстал перед Эдвардом, тот проявил высшую степень приветливости. Они обсудили ситуацию в Ирландии, и король поздравил Десмонда со всем, им совершенным.
'Пока вы находитесь дома, просто обязаны выехать на какой-нибудь из видов охоты', - посоветовал суверен. 'Как с ней в Ирландии?'
Томас заверил, что с охотой в Ирландии было очень хорошо. Но Десмонд получил бы огромное удовольствие от преследования добычи вместе с королем.
Проезжая через лес, они обнаружили, что оторвались от остатка свиты. Эдвард был сама обезоруживающая любезность. Молодой человек проявлял такое дружелюбие, что Десмонд почти забыл, как часто случалось и с другими, про королевский статус своего собеседника.
Эдвард же вспомнил об Уорвике и поинтересовался, каким Томас его нашел.
'Таким, как обычно', - ответил Десмонд. 'Переполненным жизненных сил...и столь же умным, каким граф был всегда'.
'До меня дошли сведения о его антипатии по отношению к королеве'.
Тут они вступили на опасную почву, к чему Томасу следовало бы подготовиться заранее.
Десмонд промолчал. Он не мог солгать, что Уорвик не упоминал о ней в их разговоре, - граф успел продемонстрировать испытываемые им чувства довольно откровенно. Томас заколебался. И в этот миг Эдвард спросил: 'А что вы думаете о королеве, Десмонд?'
'Я думаю, что она - замечательная красавица'.
'Чудесно, но, должно быть, все так думают. А еще?'
'Ее Величество окружена ореолом добродетельности. Удивительно, что, являясь вдовой с двумя детьми на руках, она выглядит так...невинно'.
Король расхохотался.
'Полагаю, с заключением брака я поступил мудро. Как считаете, Десмонд?'
Ответить оказалось тяжело. Дать желаемый Эдвардом ответ было бы фальшиво, и Томас хранил уверенность в очевидности подобного шага.
Король отметил паузу и опять расхохотался. 'Десмонд, вы можете теперь говорить со мной откровенно. Я знаю, вы - не единственный, кто смотрит на мой брак, как на неблагоразумие. Вы же так думаете, ну же, Десмонд?'