Эдвард шел на север, но не слишком торопился, делая перерывы для паломничества к гробнице Святого Эдмунда и в Уолсингем. Его сопровождал брат Ричард, которого король, теперь, когда Кларенс переметнулся, любил держать рядом. Монарха до ликования радовала откровенная преданность юноши. Эдварда сверх меры расстроило поведение Джорджа. Не потому, что он опасался брата, до сих пор считавшегося им бесполезным и довольно недалеким, но потому, что Кларенс приходился ему братом, чья неверность предстала отныне перед королем в очень печальном свете. Помимо Ричарда, Эдвард держал рядом лорда Риверса и лорда Скейлза, отца и брата Елизаветы. Сначала он их взращивал, чтобы доставить удовольствие жене, но потом заметно привязался. Риверсы не вступали в спор, не пытались стать, в отличие от Уорвика, ведущими, напротив, делали то, чего желал от них король, и, если и получали за это щедрое вознаграждение, данный аспект Эдварда совсем не волновал.
Елизавета находилась с ним, как и три маленькие дочки. Девочкам следовало остаться где-нибудь, ибо столь юному ребенку, как Сесиль нельзя было пускаться в путешествие с армией. Но Эдварду нравилось видеть супругу рядом, поэтому она приехала, и, так как король не настаивал на устройстве детей где-то в тылу, те также оказались в пути вместе с родителями.
Когда прибыли посланники из Кента, Эдвард посещал усыпальницу Святого Эдмунда. Они привезли новости из Кале. Брат короля, герцог Кларенс, вступил в брак с дочерью Уорвика, Изабель.
Эдвард был изумлен. Он выразил свое неодобрение этого союза, фактически запретил. В то, что Уорвик, и даже хуже, с ним родной брат короля, открыто отвергли его мнение, невозможно было поверить. Этому должно найтись объяснение, подобное абсолютно неправдоподобно. Эдвард отказывался поверить в то, что Ричард Невилл отнесся к монарху с таким пренебрежением и определенно проигнорировал. Уорвик являлся его лучшим другом, героем, наставником. Джордж же приходился королю братом. Он не мог выступить против Эдварда. Во всем этом заключалась какая-то смехотворная ошибка.
Елизавета хотела сказать, что ошибки здесь нет совсем. Что наступил час осознания Эдвардом, - кто настроен против него враждебно. Но она ничего не произнесла.
Новостей приходило все больше. По сравнению с материалами первых докладов, повстанческое войско росло, и сейчас было ясно, что происходящее - серьезнее, нежели рядовой незначительный мятеж.
Эдвард взглянул на жену и подумал об их детях.
'Я хочу, чтобы ты тут же уехала', - заявил он. 'Возвращайся в Лондон. Если начнутся проблемы, здесь тебе не место'.
Елизавета не возражала. Она была бы рада покончить с неудобствами путешествия. Молодая женщина посетит по пути Графтон, и Жакетта, таким образом, сможет вернуться вместе с ней в столицу.
Королева наслаждалась присутствием матери, но на душе у той скребли кошки. Она чувствовала, что на пороге уже стоят неотвратимые события, и характер у них может быть довольно зловещий.
'Я не доверяю Уорвику', - поделилась Жакетта. 'Он обладал слишком большим могуществом накануне твоего брака...'
'После этого жизнь для него изменилась', - с улыбкой заметила Елизавета.
'Человек, подобный Ричарду Невиллу, не позволит отодвинуть себя в сторону'.
'Если отодвигающая его сила достаточно непоколебима, помочь ему никак нельзя'.
Жакетта промолчала. Иногда Елизавета с самодовольством немного перехватывала через край. Как бы то ни было, герцогине нравилось, что дочка находится в безопасности от военных действий, как и дети. Сесиль еще и года не исполнилось, она являлась слишком маленькой, чтобы таскать ее по всей стране.
Когда в Англии высадился Уорвик, в Лондоне громко радовались и организовали для него теплый прием. Ему сообщили о проблемах на севере, король же, в свою очередь, попросил графа с братом Джорджем прийти государству на помощь. Ричард Невилл сразу согласился. Все было в порядке. Уорвик и монарх являлись друзьями.
'Понятно', - сказала дочери Жакетта, - 'откуда родились принятые большинством слухи о трещине между графом и королем. Лондонцы действительно этим встревожены. Подобная трещина может означать вероятность гражданской войны'.
'Гражданской войны! Никогда. Уорвик не осмелится'.
'А я начинаю думать', - проронила Жакетта, - 'что Уорвик осмелится совершить очень многое'.
Дни наполнились напряжением, и каждый из них проводился единственно в ожидании новостей. Но те прибывали с подавляющей силой краткостью, поэтому собрать события воедино и посмотреть на картину в целом казалось совсем не легко.
По видимости, Уорвик солгал, сказав, что придет королю на помощь. Ничего подобного. Он присоединился к мятежникам.
Уильям Герберт, граф Пембрук, и Хамфри Стаффорд, граф Девон, направились к Банбери. Полководцы, являющиеся стойкими сторонниками монарха, собрали в Уэльсе и в западных областях значительное войско. Предполагалось, что вскоре они разобьют восставших в пух и прах.
Жакетта с Елизаветой ожидали вестей с поля сражения, уверенные, - теперь бунтовщиков сломят, и мир возобновится.
Но все оказалось совершенно не так, - армия Уорвика слилась с отрядами мятежников, и при Эджкоте преданные суверену люди были смяты. Пембрука и его брата взяли в плен и, в соответствии с правилом избавления от руководителей войска, лишили голов на следующий же день в Нортгемптоне.
'На сей раз Уорвик зашел слишком далеко', - заявила королева, но сейчас она начинала волноваться. Елизавета повернулась к матери. 'Что произойдет?' - спросила она. 'На чем это остановится?'
В данный миг будущее Жакетте не представало.
Положение было даже тяжелее, чем думали в Лондоне Жакетта и Елизавета. Когда вести о разгроме при Эджкоте армии Пембрука достигли небольших сил Эдварда, солдаты начали от него уходить. Король остался с крайне ограниченной кучкой соратников, к крайнему своему разочарованию, осознав, что совершил ошибку жизненной важности. Он откладывал слишком долго, отказываясь поверить очевидному. Эдвард упрямо противился принятию вероломства брата и яростной мстительности Создателя королей.
Ему не оставалось ничего, кроме как ждать в маленьком городке Олни. С Эдвардом был Ричард, а также - Гастингс.
'Ну вот', - произнес король. 'Мы находимся на милости у наших врагов'.
'Не надолго', - ответил Ричард. 'Нам следует хорошо себя проявить'.
'Нам необходима хитрость, брат, а не храбрость. Нужно встретить неизбежное с достаточной ловкостью. Не думаю, что Уорвик или Джордж захотят причинить мне вред'.
Ричард заявил: 'Джордж всегда мечтал занять твое место'.
'Джордж и дня в качестве короля не протянет'.
'Даже с руководящим им Уорвиком?'
'У Джорджа в жизни не обнаружится и толики здравого смысла, дабы позволить Уорвику сделать это. Ричард, возможно, тебе стоит подумать над побегом'.
'Что?' - воскликнул Ричард. 'И оставить тебя здесь? Нет, куда ты, туда и я. Останешься тут ты, останусь и я'.
'Мне приятно слушать тебя, Ричард', - признался Эдвард. 'Ты всегда был лучшим братом, которого когда-либо мог иметь человек'.
'Для меня ты был таким же'.
'Сейчас не время для проявления чувств. Не сомневаюсь, Джордж прискачет поговорить со мной совсем скоро. Интересно, Уорвик появится?'
'Появится, - я его убью'.
Эдвард расхохотался. 'У тебя не будет возможности, да и я не позволю, если она образуется. Вопреки всему случившемуся, старый вояка мне по душе. Он был мне добрым другом...в минувшие дни'.
'И стал злейшим врагом'.
'Нет, Ричард, все еще добрым'.
'Не понимаю, как ты способен смеяться среди творящегося с нами?'
'Иногда я думаю, что это качество...или, может статься, порок, - последствие достижения мною вершины'. Он приблизил голову к лицу брата. 'Я останусь здесь, Ричард. Будь уверен'.
Далеко в замке Байнард во двор въехал посланец. Он медленно спешился и направился внутрь. Его страшил тот момент, когда потребуется взглянуть в глаза королеве и ее матери. Каждый посланец желал бы быть носителем хороших новостей, ибо за добрые вести часто вознаграждают, и они не нуждаются в затрачивании усилий. В случае же иных обстоятельств, принесших их - выгоняют. Это не поддавалось обычной логике, но легко понималось.
В данную минуту посланник знал, - то, что ему необходимо сообщить, вряд ли способно соревноваться с чем-либо по степени печали.
Как только Жакетта услышала о прибытии гонца, мгновенно отправила за ним слуг, и герольд предстал перед ней и перед Елизаветой.
Он низко поклонился и заколебался.