Но, в то же время, он одержал победу. Ричард Невилл погиб, и, хотя король не мог обрадоваться этому от чистого сердца, никто не сомневался, событие состоялось по его милости.
Эдвард наслаждался краткими днями в замке Байнард и обществом Елизаветы. Он получал удовольствие от ее холодности, возможно, именно неодолимый порыв разбить лед сохранял страсть монарха столь живой. Пусть Эдварда увлекали другие, но возвращался король всегда к жене. Елизавета обладала тайной неповторимости. Более того, она являлась матерью королевских отпрысков. Иногда монарха терзали тяжелые раздумья об Элеоноре Батлер и об обряде, им пройденном. Но Элеонора уже умерла, и вся история канула в далекое прошлое. Однако, Эдварду удалось обнаружить, что в момент тайной церемонии в Графтоне она еще продолжала жить, и, если первый обряд считался важным, как это могло сказаться на Елизавете и на их детях?
Да, прежняя эпопея уже давно унесена Летой, и, даже если кто-то примется ее исследовать, неприятности ему гарантированы.
Таким образом, Эдвард выбросил проблему из головы и стал наслаждаться редкими днями передышки, ибо было приятно окружить себя счастливой семейной атмосферой, пусть она и носила исключительно временный характер. Елизавета в мгновение ока наполнила детскую людьми, коих сочла необходимыми для положения принца. Тут присутствовали вдова по имени Эвис Уэллс, служившая мальчику няней, и Елизавета Дарси, возглавлявшая приписанный к детской маленького принца штат. Но и этого было недостаточно, и королева убедила Эдварда, что их крохотному сыну принципиально завести собственного гофмейстера - управляющего.
Эдвард развеселился.
'В его возрасте, моя дорогая? Зачем малютке, которому нет и года, нужен гофмейстер-управляющий?'
'Затем, чтобы он носил его на церемониях...людям следует знать их принца. И они сразу должны оценить, уверяю вас, Эдвард, важность своего принца'.
Таким образом, чтобы доставить Елизавете радость, монарх назначил лучшего из своих слуг, Томаса Вогана, ежечасно присматривать и заботиться о принце.
Юный Эдвард с довольным видом лежал в колыбели и не подозревал о происходящей вокруг него суете.
Как бы то ни было, даже в это счастливую домашнюю сцену ворвались новости. Эдвард их ждал, и теперь, когда они прибыли, следовало немедленно предпринимать ответные действия.
В Уэймуте высадились Маргарита Анжуйская и ее сын Эдвард, называвший себя принцем Уэльским.
Анна ждала в маленьком монашеском доме вне пределов Тьюксбери, прекрасно зная о сражении, разразившемся между войсками Эдварда Йорка и теми, кто объединился под знаменами короля Генри. Ей уже было известно о гибели отца при Барнете и, в глубине души, девушка возлагала мало надежды на победу без его участия в битве.
Анне не хотелось ничего, только бы эта война завершилась. Ее обручили с принцем, и она даже поверила, что их чета сумеет прожить вместе в определенном согласии. Девушка не отличалась яростностью, подобно Маргарите, и не пыталась никому навязать свою волю. Анна часто вспоминала о Ричарде Глостере и о том, что этот странный поворот судьбы развел их по разные стороны развернувшегося конфликта. Что бы не случилось, Ричард поддержит брата, а Анне, разумеется, придется отстаивать правоту отца.
'И все равно, мне безразлично их противостояние', - думала она.
Насколько другой оказалась Маргарита. Нежные взаимоотношения, установившиеся между ними, производили впечатление странности, слишком разными являлись свежеиспеченные родственницы, - Анна была мягкой и послушной, Маргарита - неукротимой. Несчастная Маргарита! Для нее стало ужасным ударом услышать о гибели Уорвика. Она приводила в ужас своим гневом, проклиная все и всех, попадавших в поле ее зрения.
Сейчас она ушла вместе с войсками сражаться против Эдварда, и второй Эдвард, суженый Анны, находился с ней рядом. Девушка испытывала глубокое замешательство. Пожелать им удачи значило пожелать поражения Ричарду, а она этого сделать не могла. Юная Невилл не представляла, о чем молиться, на что надеяться, Анна чувствовала себя потерянной и загнанной в тупик.
Битва успела завязаться, и ее итог мог выясниться в любой момент.
Анна поднялась на верхний уровень дома и окинула взглядом дорогу. Она долго там сидела...ожидая.
Затем, в конце концов, Анна увидела, как они приближаются...потрепанная группа...с ними скакала Маргарита, и девушка поняла, что случилась трагедия.
Горе переполняло Маргариту. Финал ее сразил. Было больно видеть, как эта гордая женщина отрешилась ото всего, кроме своего несчастья.
Ее сын умер...погиб в сражении, и Маргарита уже никогда не станет прежней. Большая часть наполнявшего бывшую королеву огня исчезла, и та превратилась в пожилую женщину.
Анна пыталась утешить ее, но для Маргариты утешения отныне не существовало.
'Все эта юность...вся эта привлекательность...ушли...ушли', - сетовала она. 'Они убили его. Они могли оставить мне моего сына. Мы проиграли. Ничего больше уже произойти не способно. Они поместили моего мужа в Тауэр...убили моего сына. В нем были сосредоточены все мои надежды...Я потеряла моего прекрасного мальчика, а вы, дитя мое, утратили вашего супруга'.
Анна не знала, что ей делать. Она старалась успокоить Маргариту, отвела ту в тихую комнату и каким-то чудом убедила прилечь на кровать. Бедная королева некоторое время спокойно лежала, безучастно глядя в лицо навалившемуся на нее страданию.
Но долго оставаться бездеятельной оказалось ей не по силам. Маргарита встала. Она принялась извергать проклятия в адрес каждого, но основная их доля досталась человеку, названному королевой Узурпатором. 'Эдвард, утверждающий, что он - король...он убил моего прекрасного сына, так пусть душа его сгниет в аду'.
Являлось безумием давать выход обуревавшему Маргариту гневу, тут легко мог оказаться кто-то из желающих донести ее проклятия до слуха Эдварда. Он был снисходителен к противникам, но своими 'благословениями' бывшая королева делала эту снисходительность крайне затруднительной. Да и гибель принца принесла новые осложнения, занимающие теперь все его мысли. При жизни Эдварда Ланкастера Генри находился в безопасности, ликвидация прежнего монарха не отличалась даже минимальной пользой, ведь ему наследовал сын. Сейчас же юный Ланкастер ушел в мир иной. Между Эдвардом Йорком и безопасностью его династии стоял лишь наполовину слабоумный затворник.
Все равно, Маргариту следовало заставить молчать. К счастью, народ всегда ее ненавидел, и, без сына и мужа рядом, она не представляла никакой опасности.
Пока Эдвард Йорк обдумывал данные проблемы, до него дошли новости о разразившемся на севере восстании. Король выдвинулся на север страны, однако, добрался только до Ковентри, где услышал о высадке в Англии Бастарда Фальконберга и о его марше в направлении Лондона. Этот человек приходился незаконнорожденным сыном Уильяму Невиллу, барону Фальконбергу. Уорвик назначил родственника капитаном своего флота, чьим долгом стало курсировать по Ла Маншу и перехватывать корабли, которые Эдвард мог отправлять во Францию. Его высадка заключала в себе угрозу посерьезнее любого восстания на севере, и монарх немедленно развернул войска, начав поход на юг государства.
Услышав, что Фальконберг прошел через Кент, вербуя людей, готовых следовать за ним и сражаться ради короля Генри, что он уперся в заставу Олдгейт, и, получив отказ лондонцев его пропустить, подверг огню восточные окраины столицы, Елизавета ужаснулась. Ее брат, граф Риверс, посоветовал королеве не отправляться, на этот раз, в убежище, но, напротив, остаться в хорошо укрепленном Тауэре, ибо он был уверен, Эдвард скоро прибудет и погасит данное небольшое восстание.
Граф Риверс оказался прав. Когда Бастард осознал, что мощная и победоносная армия короля выдвинулась против него, и что сражение при Тьюксбери положило конец делу Алой Розы, он решил, - единственный оставшийся ему выход - бегство.
Фальконберг распустил своих сторонников, и они разбежались так быстро, как могли, тогда как сам полководец добрался до Саутгемптона, где попал в плен, был доставлен в Миддлхэм и там казнен путем отсечения головы.
Таким образом, для сопротивления наступил финал, и Эдвард отныне мог считать себя победителем. Осталась одна Маргарита, которую он надеялся держать под стражей, и несчастный свихнувшийся Генри в Тауэре.
Маргарита и Анна были привезены в Лондон, где король планировал устроить свой триумфальный вход в столицу. Эдвард не имел сил забыть о проклятиях, извергнутых бывшей государыней в его адрес, и хотел, дабы и она, и все остальные поняли, Маргарита потерпела сокрушительное и окончательное поражение. Он приказал, пусть и Маргарита, и Анна Невилл поедут в победоносной процессии. Им следует занять одну карету, что сделает явным их заключение под замком. Вместо шествия на коне во главе победивших войск, как, несомненно, королева представляла себе, ей пришлось пройти тот же маршрут в смирении и унижении. И выслушать насмешки населения над ней, скромной пленницей.