Выражение лица Эдварда изменилось. Он разразился хохотом. 'Поднимайся, Уильям', - ответил король. 'В таком виде ты выглядишь смешно'.
Гастингс встал и понял, что смеется вместе с монархом, пусть смех этот и отдает истерикой.
'Хорошо', - успокоился Эдвард, - 'так что ты хочешь сказать?'
'Я хочу узнать, что произошло между нами. Если меня в чем-то обвиняют... Прошу вас, объясните мне, - в чем именно'.
Эдвард опять заколебался. Перед ним находился Уильям, его старый друг. Король не мог поверить, что тот будет затевать против него заговор. По крайней мере, Гастингсу следует предоставить свободу оправдать себя.
'Мой господин...мой друг...Эдвард', - воскликнул Уильям, - 'Так я не ошибся. Есть что-то...'
Эдвард проронил: 'Гастингс, ты работал против меня'.
'Никогда', - перебил Уильям.
'Мне было тяжело поверить, что ты так поступил', - начал король.
Гастингс ударился в страстный монолог. 'Мой господин, мой властелин, разве я не служил вам постоянно изо всех моих сил? Разве я не оставался с вами...всегда...в поражении, как и в победе? Мы вместе оказались в изгнании...мы вместе переживали приключения, как в женских постелях, так и на поле брани. Эдвард, вы не можете всерьез поверить, что я когда-либо замышлял причинить вам вред'.
'Должен тебе признаться, я не верил...на протяжение долгого времени...я отказывался'.
'Скажите мне, в чем меня обвиняют'.
Эдвард произнес: 'Тебе известно, у меня есть враги. Мой собственный брат...Полагаю, ты находишься с Кларенсом в дружеских отношениях'.
'Мой господин, я нахожусь с вашим братом в таких же добрых отношениях, как и вы...но лишь потому, что он - ваш брат. Других причин для этого нет. Прошу вас, ответьте, кто автор вынесенных против меня обвинений'.
'Некто, когда-то тебе служивший, но больше не состоящий в твоем штате'.
'Обиженные слуги, мой господин?'
'Именно. Но...' Эдвард взглянул на Гастингса сузившимися глазами. Он увидел все случившееся чрезвычайно ясно. Король понял, кто выдвинул против Гастингса обвинения. Лорд Риверс и королева. По причине Кале. Внутренне Эдвард расхохотался, пытаясь вспомнить, что Елизавета сказала об Уильяме...конечно же, ничего определенного. Она была слишком умна. Однако, с помощью Риверса, сумела посеять в его мозгу зерна недоверия по отношению к лучшему другу.
Монарх вспоминал совершенные ими вместе подвиги, проведенные веселые вечера, дни, полные приключений. И вдруг осознал, - наветы на его старого друга ложны, Эдвард почувствовал, - каким мукам подвергал того в течение последних недель.
Елизавета и слова в адрес Гастингса не вымолвила, но, стоило упомянуть его имя, тонко ссылалась на предательство Уорвика и Кларенса, зная, речи об этой паре заставляют мужа вспомнить, как они ему изменили, и насколько Эдвард был изумлен их способностью к подобному коварству.
Она отличалась умом, его любимая Елизавета. И превосходно королю подходила. Такая спокойная, такая загадочная, такая всегда восхитительная...Но Елизавета знала, - ей никогда не следует пытаться убедить Эдварда или повлиять на выносимые им решения...открытым образом. Королева могла действовать личными тайными методами. Иногда он задумывался о Десмонде, чьи комментарии о разводе оказались восприняты столь спокойно. Но сказанные им слова оказали тлетворное воздействие, к тому же, как произошло, что Десмонда чересчур быстро отправили на казнь?
Эдвард не желал слишком глубоко задумываться об этом случае. Данные мысли были ему неприятны. Также неприятно воспринимались рассуждения о предательстве Гастингса. Чтобы Гастингс предал его! Он позволил себя убедить. Но с этим покончено. Каждый, - Елизавета, Риверс, любой из Вудвиллов должны уяснить, - решения принимаются королем. Только король говорит: 'Так будет или - так не будет'.
Пусть стараются, если хотят, но разрешить им добиться своего - нельзя.
'Уильям', - произнес Эдвард. 'Я хорошо тебя знаю. Ты всегда являлся для меня добрым другом. Остался ли ты им теперь? Просто ответь мне'.
'Мой господин и король, я клянусь всем, что для меня свято, - я никогда не изменял своей вам верности. Внушающие противоположное слухи - клевета, зло...и не имеют никаких оснований в действительности'.
Монарх взглянул на друга и произнес: 'Я верю тебе, Уильям. Давай забудем об этом наговоре. Будем вместе, как обычно, и я молю Господа, пусть так останется навсегда'.
Гастингс упал на колени и поцеловал королю ладонь.
Эдвард рассмеялся. 'Поднимайся, глупец', - велел он. 'Разве я тебе уже не объяснил, что на коленях ты смотришься потешно?'
Таким образом, дело подошло к концу. Гастингс снова оказался рядом с королем. Они вместе хохотали за столом, вместе выезжали. И Елизавета поняла, - ее попытка разлучить Эдварда с другом потерпела крах.
Зенит.
Глава 7.
Французское приключение
Королева пришла в ярость, осознав, что ее интрига, нацеленная на гибель Гастингса, провалилась. Эдвард вел себя намного радушнее, чем прежде, по отношению к приятелю и, создавалось впечатление, рвался исправить свой грех подозрения Уильяма в заговоре.
Гастингс быстро восстановился и снова превратился в прежнего веселого и остроумного друга, отныне они с Эдвардом едва ли появлялись где-то в одиночестве. Также Елизавета обнаружила, что страсть мужа к Джейн Шор не угасла, напротив, лишь сильнее вспыхнула, казалось, словно их отношения приняли постоянный характер. Она задумалась, как бы посмотрела на это матушка. Вероятно, пригласила бы женщину ко двору, дабы держать ее под надзором, и заставила поверить, что готова предложить той свою дружбу. Но как отреагирует на подобное Эдвард? Елизавете придется ступать по тонкому льду. В любом случае, сейчас ее немного тревожила долговременная природа сложившейся связи и она от души желала, чтобы рядом оказалась Жакетта, и мать с дочерью смогли бы обсудить проблему вместе.
Как бы то ни было, королева готовилась к очередным родам и приняла решение, что появление ребенка на свет должно состояться в Шрусбери. Эдвард пылко ждал наступления важного дня, Елизавета понимала, - он мечтает о еще одном мальчике. У пары уже родились три прекрасные девочки - Елизавета, Мария и Сесиль, - а с ними и маленький Эдвард. Если в данный момент к ним присоединится второй мальчик, Эдвард окажется настолько удовлетворен супругой, что абсолютно точно забудет об этой Джейн Шор...по крайней мере, на какой-то отрезок времени.
Смерть крохотной Маргарет нарушила его душевное равновесие. Монарх возгорался ненавистью ко всякому, кто рисковал упомянуть о малютке, что исчерпывающе характеризовало Эдварда. Он желал думать исключительно о приятном. Елизавета опять вознесла благодарность Жакетте, научившей дочь мудрости разбираться, что обрадует короля и что подействует на него угнетающе, с целью следить, дабы никакая неприятность не омрачила проводимых супругами вместе часов.
Она выносила ребенка без особого неудобства, и, к ее огромному облегчению, он оказался мальчиком. Более того, мальчиком здоровым, ибо после случившегося с Маргарет Елизавета немного нервничала.
Эдвард явился к родильному ложу, преклонил колени и поцеловал жене руки. Он излучал милость, благодарность, любовь и нежность. Елизавета спросила себя, сколько времени прошло, как король оставил ласки госпожи Шор.
'Как вы хотите назвать мальчика?' - задала она вопрос.
'Ричард', - ответил Эдвард мгновенно, - 'в честь моего брата, который всегда был мне добрым другом. Он оценит эту честь'.
'Герцог назвал своего сына в вашу честь Эдвард', - согласилась Елизавета, - 'правильно и соответствующе, что и вы назовете ребенка в его честь'.
Таким образом, дитя получило имя Ричарда, и королева пообещала себе, что станет держать его рядом около года или чуть дольше.
Елизавета трепетно любила своих детей. Она не забыла и тех двоих, кого родила до брака с Эдвардом. Пусть молодая женщина не могла сделать для них столько, сколько ей хотелось, однако, поставила перед собой задачу, - чтобы сыновья разделили с матерью благополучие. Им уже обеспечили земельные пожалования, а Томас пошел еще дальше. Он являлся королевским любимцем и часто присоединялся к нему и к Гастингсу в их приключениях. Томас был всего какими-то десятью годами или около моложе Эдварда и, с течением времени, становился больше и больше близок к монарху. Но сын демонстрировал склонности, которых Елизавета боялась. У нее не имелось ни малейшего сомнения, - он, как и Гастингс, по доходящим до королевы слухам, бросал сладострастные взгляды на вызывающую у мужчин желание жену ювелира.
Елизавете оказалось крайне тяжело позволить увезти своего маленького сына Эдварда в замок Ладлоу и поместить его там под опекой гофмейстера-управляющего принца, Томаса Вогана. Ребенок был совсем крохотным, - ему исполнилось всего три года, - но королева устроила так, дабы на ключевые важные должности в его свите назначили членов ее семьи. Братья Эдвард и Ричард стали советниками, кроме того, место нашлось даже младшему сыну Елизаветы от первого брака. Ричард Грей занял пост инспектора двора. Воспитателем сделали брата королевы, Энтони, ибо, насколько бы не были крепки домашние связи, самой сильной являлась та, что объединяла ее именно с ним.