Ричард согласился с желательностью мира...но подчеркнул, - мира почетного.
'Действительно, вы правы', - произнес Людовик. 'Ваш брат дальновиден, мой господин. Ему известно, как заключать выгодные сделки. Но мне хотелось бы показать вам несколько чрезвычайно замечательных коней, которых недавно доставили в мои конюшни. Смею думать, они являются лучшими чуть ли не в целом мире. А что бы сказали по поводу вот этого блюда? Его можно причислить к красивейшим во всей Франции. Мой господин, я намерен просить вас принять от меня дары...Блюдо, подобное увиденному вами, и нескольких из новых чудесных коней, привезенных ко мне в конюшни'.
Ричард не стал прибегать к тонкости Эдварда. Он сразу перешел к делу.
'Если они подразумеваются в качестве взятки, чтобы привлечь меня к вашей точке зрения, если, приняв их, я буду вынужден объявить о согласии и признании правоты моего брата...'
'Мой господин, мой господин, как вы можете так обо мне думать. Эти дары предназначены почетному гостю. Я ничего не прошу взамен'.
Правила поведения требовали, чтобы Ричард принял блюдо и коней. Способ их вручения не оставлял путей для отступления, но герцог Глостер ясно дал понять, - он не одобряет договор и никогда публично его не поддержит.
'Подобный человек нуждается во внимательном присмотре', - подумал Людовик. 'Люди с высокими моральными стандартами крайне опасны'.
Ричард ушел довольно печальным. Он никогда не станет кататься на данных конях, как и использовать блюдо. Делая это, герцог мог погрузиться в негативные размышления. Но не о Людовике, а о собственном брате.
Ричард всегда с ясностью вспоминал дни их детства, те краткие посещения Эдварда, как тот снисходил к младшим, поражая своей ослепительной красотой, его смех, его явную любовь к ним. Эти дни были самыми выдающимися в жизни Ричарда. Когда возникли проблемы, и мальчика вместе с Джорджем и Маргарет отослали укрыться в лондонском доме Пастонов, Эдвард приходил к ним каждый день - увидеть и напомнить о судьбах династии Йорков, которые, пусть временно и находились в упадке, скоро готовились подняться, и тогда дети могли опять встретиться со своими родителями.
Ричард настолько полно подпал под обаяние Эдварда, что никогда не пытался от него освободиться и знал, - он даже не станет этого делать. Правда позднее на небе появились тучи, и они затмили блеск солнца. Образ героя дал трещину. Тот остался таким же сильным, как и раньше, вероятно, даже, благодаря образовавшейся трещине, прибавил в мощи. Но Ричард уже отчасти скинул с глаз волшебную вуаль. Не то чтобы его любовь изменилась. Верность будет с герцогом до самого момента ухода из мира. Он будет поддерживать Эдварда вне зависимости от деяний короля, однако, последнее событие стало для него определенным знаком. Ричард категорически отказался подписывать договор, но монарх и не старался его принудить. Уважение взглядов брата вообще являлось для Эдварда характерной чертой.
Когда Ричард уже приготовился отправиться на север, король прояснил, - разница в их мнениях на проблему никак не повлияет на человеческие и братские взаимоотношения. Эдвард объяснил, - с его подачи они завершили поход, став еще богаче, вдобавок, не пролив ни капли крови. Англии выпала честь испугать французского владыку и заставить того со многим расстаться. Поэтому Эдвард и стал гораздо состоятельнее. Как и большинство его друзей.
'Ты знаешь, что Гастингсу теперь начисляется ежегодная французская пенсия в размере двух тысяч крон?'
'Потому что он - ваш близкий друг. И от него ждут работы на благо Франции'.
'Как и от меня, дорогой братец. Да здесь и нет никакого вреда. Одно лишь добро нашей стране. Французские деньги пойдут государству, при этом, чтобы их приобрести не пролилось ни капли английской крови'.
'Тем не менее, вы и ваши друзья извлекли из произошедшего несомненную выгоду', - заметил Ричард. 'Но простые люди будут рассержены. Они вернутся домой с пустыми руками'.
'Зато с целыми конечностями. Ладно тебе, Ричард, когда ты достигнешь моих лет, поймешь, что дипломатия и крепкий здравый смысл приносят больше пользы, нежели боевые выкрики'.
Ричард не мог быть уверен, что заключенный договор имел почтенный характер, и не имел способности кривить душой.
Эдвард внимательно взглянул на него и заключил: 'Разница во мнениях, я надеюсь, не изменит чувств, связывающих двух добрых друзей'.
'Ничто не в силах бросить вызов моей вам преданности'.
'Также считаю и я', - согласился Эдвард. 'Я доверяю тебе, Ричард. Ты всегда был мне верным другом. Сейчас мне особенно нужна твоя поддержка, ведь на Джорджа я положиться не могу. Он меня беспокоит'.
'Что он теперь затевает?'
'Не знаю. Но точно понимаю, что затевает. Хотелось бы мне рассчитывать на него так, как я рассчитываю на тебя'.
'Вы никогда не сможете на него положиться'.
'Не смогу. Но мы с тобой останемся вместе, Ричард, правда? И никогда не забудем, что являемся братьями...что бы не случилось'.
Знание о том, что связь между ними столь же крепка, как и прежде, успокоило Ричарда. Пусть братья друг друга разочаровали, пусть они уже не в силах действовать единодушно, Эдварда и Ричарда поддержит преданность - взаимная преданность.
Король доказал, - позиция и отношение брата не отразится на награждении его новыми землями, и Ричард возвратился в Миддлхэм, обрадованный возможностью удалиться от присущих двору суеты и неискренности. Он возвратился к жене и сыну, и свежий воздух северных краев развеял мучившие герцога опасения.
Ричард был прав, сказав, что люди окажутся недовольны необходимостью уйти домой без добычи. Среди солдат, надеявшихся прибыть к близким богатыми, поднялся ропот, по их словам, мужчины бы даже не отказались от одного или двух шрамов. Они присоединились к войску, дабы сражаться, но что произошло? Армия высадилась во Франции, а сейчас снова погружается на корабли...точно в том же состоянии, что и спускалась с них.
Заплатившее за победы деньги английское население тоже испытывало глубокое разочарование. Король обскакал страну, словно волшебством выманивая из карманов монеты, самым любезным образом выпрашивая пожертвования, и что случилось дальше? Он просто уехал во Францию, а потом опять вернулся!
По земле стали бродить разочаровавшиеся солдаты. Если они не могли ограбить французские городки и села, к их услугам - английские. На дорогах воцарились опасность и безнаказанность.
Реакция со стороны Эдварда последовала незамедлительно. Он посадил по всей территории государства судей да и сам пустился в дальние поездки, плотно рассекая страну с севера на юг. Каждый, кого поймали на грабеже, насилии или же на убийстве, должен был сразу попасть в петлю и в ней повиснуть. Помилование для обидчиков не предусматривалось. Король хотел ввести в своих землях закон и порядок.
Его действия немедленно возымели успех, и вспышка разбоя угасла так же внезапно, как и разгорелась.
Встав на рыночных площадях, Эдвард объяснял народу ход и смысл произошедшего. Да, он забрал с собой во Францию войско, да, англичане в щедрости своей помогли ему это совершить с помощью добровольно внесенных пожертвований. 'Друзья мои, мои верные подданные',- произносил король, - 'мы усмирили французов. Что, по-вашему, бы случилось, вступи мы в крупные сражения...даже одержи мы в них победу. Какую бы выгоду это вам принесло? На боевой славе не проживешь. Завоевание величественно и прекрасно, когда нет другого способа облагодетельствовать людей. Но я отвел мои армии во Францию, и ее властелин дорого мне заплатил, лишь бы удержать от боя. Я удержался. Я вернул вам ваших мужчин....ваших мужей...ваших братьев...они теперь опять с вами. Я вернулся с полными карманами, что подразумевает укрепление этими деньгами нашей страны. Все добро, которое я могу вам принести, ничего не будет стоить, друзья мои. Ваши налоги оплачивает король Франции. Разве подобное не достойно сделанных вами добровольных пожертвований? Вы приобрели эти льготы, пожалованные вам мной, благодаря своей доброте, мой милый народ. С нынешней минуты мы движемся...к величию'.
Люди слушали. Люди любили Эдварда. Да и что от них зависело? Он был так привлекателен. Многие утверждали, что им не доводилось видеть мужчины привлекательнее его. Эдвард обладал умом, проницательностью и расчетливостью, он являлся тем монархом, о котором мечтали подданные. Солнце поднялось над Англией высоко, заняв точку зенита и ярко сияя. Население души не чаяло в своем сюзерене.