'Мой господин, то, что я сотворил, было сделано от беспечности...Я шептал...Я говорил...Я хоть теперь могу отрезать себе язык'.
'Если бы у вас появилась возможность вернуть все назад, вы бы сохранили молчание...Вы не стали бы распространяться об этом вопросе?'
'Мой господин, я даю клятву'.
Наступила тишина, показавшаяся святому отцу растянувшейся на вечность.
Затем король произнес: 'Я верю вам, Стиллингтон. Вы действовали опрометчиво и беспечно, не задумываясь, к чему это способно привести. Надеюсь, снова вы так не поступите?'
'Мой господин, я обещаю вам'.
'Тогда я буду добр к вам, Стиллингтон. Вам придется заплатить штраф, после чего можете наслаждаться свободой'. Эдвард придвинулся к епископу очень близко и, сжав того за плечо, окинул взглядом с высоты своего роста.
'Друг мой, вам станет тяжело, если вы когда-либо поступите так еще раз, но я знаю, этого не случится. Поэтому я отошлю вас на свободу, правда, взяв штраф, который, действительно, взыскать необходимо. Надеюсь, Ваше Святейшество, вы будете хорошо мне служить, также, как до недавнего печального происшествия. Помните, с менее снисходительным повелителем, вы поплатились бы жизнью'.
'Мой господин, вы добры и великодушны, и, как все истинно великие люди, еще и милосердны'.
'Это так. Теперь, вынужден попрощаться в сами, епископ. Можете готовиться к отъезду. Я дам необходимые приказания'.
С такими словами Эдвард удалился.
Он вышел на свежий воздух, улыбаясь. Вопрос улажен. Больше Стиллингтон ничего не натворит. Следует выкинуть данный утомительный инцидент из головы, ибо с ним все решено.
Теперь, если бы ему только удалось перестать думать и о Джордже, Эдвард стал бы абсолютно счастливым человеком.
Зенит.
Глава 9. Смерть в Вестминстере.
Настала чудесная пора. Эдвард мог себя поздравить. Когда он взошел на трон, страна находилась в состоянии хаоса. Эдвард Йорк принес ей благосостояние. Король славился своей твердостью, хотя, в то же время, был удивительно любезен. Его чрезвычайная привлекательность не подводила, выделяя властителя из толпы. Пусть позднее золотая краса юности и поблекла. Эдвард потучнел, но высокий рост помогал скрадывать полноту, и, каким-то образом, приобретенный объем даже сделал его фигуру более впечатляющей. Монарх пользовался уважением подданных, и не важно, какую цену приходилось ему платить, лишь бы удержать их любовь.
Эдвард выглядел, как истинный король, вел себя, как истинный король, и именно этого желало население.
Несомненно, благодаря ему государство достигло чувства самоуважения. У Эдварда была красавица жена. Да, люди ее не жаловали из-за надменности и того, что называли 'низким рождением', но соглашались, - Елизавета - сказочно прекрасна и замечательно выполнила свой долг, создав образцовую семью. Сейчас у них с Эдвардом имелось семь выживших детей. Джордж появился на свет около года назад. Привлекательный король, красавица-королева, полный дом потомства, включая Эдварда принца Уэльского, будущего монарха, что, как все надеялись, случится не скоро и не ранее, чем он превратится в зрелого мужчину, маленького Ричарда герцога Йоркского, недавно вступившего в брак с Анной Моубрей, и крохотного Джорджа в возрасте года. Неудачный выбор имени. Вероятно, будет напоминать о другом Джордже, так загадочно умершем в башне Бауэр лондонского Тауэра. Тем не менее, члены монарших семей испытывают тягу к определенным именам, поэтому, ребенка и нарекли Джорджем.
По мере того, как один месяц сменял другой, и тень Кларенса отступала все дальше и дальше, довольство Эдварда постепенно росло. У него было одно большое желание, которое лишь ожидало исполнения и заключалось в лицезрении старшей дочери полноправной супругой французского дофина. Союз обладал просто идеальными характеристиками. Он принес бы мир между двумя странами. Имея английскую принцессу в качестве королевы Франции, никто не смог бы ни на что пожаловаться, напротив, люди бы осознали, насколько благоразумнее было уладить старые споры династическими браками, а не вести разрушительные боевые действия. Но Людовик продолжал уклоняться, постоянно находилась причина, по которой он не спешил послать за Елизаветой. Сейчас французский король утверждал, что ему следует прийти к какому-то соглашению относительно неурядиц с Бургундией, и только потом делать следующий шаг в планах обговоренной свадьбы.
Эдвард спокойно ждал. Он обладал большей независимостью, чем любой другой английский монарх на протяжении многих лет. Этим Эдвард был должен тому, что считал умелой дипломатической политикой во Франции. Кто еще, кроме него, проявил равную проницательность, дабы взять туда крепкую армию и вернуться назад с гарантированным содержанием, вдобавок, не пролив и капли крови? Символом данной проницательности стали пятьдесят тысяч крон. Они и купили ему вышеозначенную независимость, создав в казначействе порядок и подарив возможность не вешать на подданных тяжелые налоги. Пятьдесят тысяч крон позволили сбросить гнет баронов, любящих обманывать своих властителей, подчинять их своей воле и обычно так и делающих, ведь короли безостановочно обращались к ним с просьбами о деньгах.
В Эдварде всегда было что-то от торговца. Вероятно, поэтому он наслаждался общением с ними. Король интересовался как проводившимися купцами сделками, так и их женами. Эдвард многое узнал о поставках шерсти - равно и сырья, ткани из него, и желал сделать английскую шерсть лучшей во всем мире. Более того, ему это удалось.
Он находился на пике могущества. Король являлся славным солнцем в зените, которым династия Йорков так открыто украсила принадлежащие ей стяги. Эдвард питал интерес к подданным и к праву на место в сердце каждого из них. Монарх любил подвластный ему народ и с легкостью мог вести беседу с любым. Он обладал способностью передвигаться среди населения, переодетый в торговца, так что окружающие совершенно не подозревали о его личности. Властитель, ни капли не напрягаясь, обсуждал с людьми тяготы дел, и, когда собеседники обнаруживали, что разговаривали с королем, уже принадлежали ему навсегда.
Английский монарх отличался редким свойством быть единым с народом. Благодаря тому, что он одновременно являлся и величественным, и всецело погруженным в государственные проблемы, постоянно, даже теперь, потучнев и демонстрируя следы распущенного образа жизни, Эдвард продолжал оставаться привлекательным. Ему суждено сохранить этот дар до последнего дня своего существования.
Король мог оглянуться на протекшие десять лет с момента восстановления на троне и сказать: 'Я хорошо справился. Я дал им то, что они просили'.
И он себя не ограничивал. Эдвард не прекратил заводить возлюбленных, радоваться обильным трапезам, тонким винам и богатым одеяниям. Глава семейства Йорков жил как настоящий король, и подданные поощряли его в этом.
Королева была абсолютно довольна, что все идет, как устроил ее супруг. О наличии у него любовниц она знала очень давно. Эдвард вернулся к прежнему беспорядочному порядку существования вскоре после заключения ими брака. Мудрая матушка Елизаветы объяснила дочери, что той следует с этим смириться, и она подчинилась. Наслаждение от союза королева черпала далеко от спальни. Ей нравилось видеть фрейлин, склонившихся перед собой, когда они обращались к ней, нравилось, что дамы каждую минуту дня помнят об обладании Елизаветой королевским статусом. Молодая женщина искренне радовалась, наблюдая, как члены ее семьи постепенно приобретают высочайшую значимость в государстве. Все важные должности отныне - или почти все - занимались Вудвиллами. При дворе начала ходить острота. Говорили, что реки (фамилия Риверс переводится с английского, как реки - Е. Г.) теперь протекают очень высоко. Ну и пусть! Какая разница, что болтают? Пока ее братья богатеют и приобретают могущество, завистливые лорды и дамы, все это теряющие, могут смотреть на происходящее и скрежетать стольким количеством зубов, скольким пожелают.
Как и Эдвард, больше, чем что-либо еще сейчас, Елизавета жаждала узреть брак их старшей дочери с дофином. Мадам будущая супруга дофина в должное время должна была стать королевой Франции. Она - королева Англии, дочь - королева Франции, чего значительнее могла пожелать Елизавета?
Смерть Кларенса принесла им всем покой.
Семья слишком многим стала обязана брату Эдварда, Ричарду, который с неизменной качественностью продолжал сохранять порядок на севере страны. Эдвард часто повторял, как он счастлив иметь там кого-то, кому можно довериться. Вспоминая о Кларенсе, что случалось еще довольно регулярно, король также думал и о Ричарде. Именно различие между братьями, а не что-то иное, направляло мысли властелина к Ричарду. Он не переставал твердить себе: 'Будь я благословлен только вторым подобным Ричарду братом, как кардинально изменилась бы моя жизнь'. После гибели Кларенса представляемый Эдвардом Ричард уже не так активно появлялся при дворе. Казалось, - он ищет оправданий своему отсутствию. Вызвала ли такое поведение смерть Джорджа? Король точно знал, что так и произошло. Учитывая жесткий нравственный кодекс Ричарда, что происходило внутри герцога после низвержения и уничтожения его брата? Сложно ответить. Задатки правителя у Ричарда наличествовали, и, разумеется, такой человек должен был понимать, - ликвидация одного - чересчур скромная цена, дабы предотвратить пролитие крови сотен других. Да, понять это Ричарду оказывалось неизбежно. Но ему данное положение не нравилось. Казнь Кларенса поразила младшего брата, и Эдварду пришлось вспомнить, - Ричард воспитывался, будучи с тем в более тесных взаимоотношениях, нежели нынешний король, ведь по возрасту мальчики являлись почти одногодками.