Ричард находился далеко на севере. Эдвард очень хотел, чтобы брат оказался рядом, но не послал к нему гонца. Король последовал старой привычке - отворачиваться от всего неприятного. Это не умирание, - повторял себе Эдвард. Он переживет случившееся, как пережил прошлый приступ.
Нельзя и мысли допустить, что смерть смотрит ему прямо в глаза.
Эдварду всего сорок лет. Он еще не стар и всегда славился крепким здоровьем. До произошедшего удара никто мысленно не ставил его со смертью в одну связку. Король обязательно поправится.
Но в глубине души Эдвард знал о близости конца, о том, что ему надо торопиться, чтобы привести дела в порядок. Неизбежное столкновение партий необходимо было свести на нет. Монарх послал за аристократами, которых подозревал во взаимной распре. Ведущие роли среди них отводились его пасынку Дорсету и ближайшему другу - лорду Гастингсу.
Дорсет встал по одну сторону королевского ложа, Гастингс - по другую. Рядом с ними находились поддерживающие вельмож люди. Мужчины холодно посмотрели друг на друга через постель Эдварда, и тот с грызущей внутренности тревогой осознал глубину испытываемой ими взаимной враждебности.
'Друзья мои', - произнес король. 'Прошу вас забыть о недоразумениях и вместе потрудиться на благо моего сына. И он, и его младший брат - маленькие дети. Им требуется ваша помощь. Пожалуйста, окажите ее. Ради питаемой ко мне любви, ради любви, что я к вам питаю, ради любви, которую испытывает ко всем нам Господь Бог, прошу, - любите и друг друга'.
Сесть Эдвард не смог и рухнул на подушки. При виде в таком состоянии некогда величественного и крепкого мужчины присутствующие, как один, прослезились.
Эдвард попросил Гастингса и Дорсета ударить по рукам и пообещать после этого запомнить предсмертную волю их короля.
Гастингса переполняли чувства. У него было так много общих воспоминаний с монархом, что вид лежащего здесь друга, из которого медленно уходит жизнь, поверг сэра Уильяма в глубокую грусть. Не только по прошлому и по добрым для них обоим временам, но и по грядущему. Он прекрасно понимал опасения Эдварда относительно его сына.
Мальчика требовалось уберечь...от семейства Вудвиллов.
'Помните', - продолжал король, тяжело дыша и едва отыскивая силы говорить, - 'помните, что они еще так юны, мои маленькие мальчики. А между вами великие разногласия, и чаще всего по совершенно ничтожным поводам'.
Эдвард закрыл глаза. Он сам был слишком молод, чтобы вот так умирать. Ему и сорока одного еще не исполнилось, из которых на троне проведено целых двадцать два года.
Но конец уже настал. И больше сделать король ничего не мог.
Таким образом, 9 апреля 1483 года могущественный и великолепный Эдвард умер. Распространившись по Лондону, а далее и по стране, новости бросили народ в состояние чистейшей растерянности и уныния. Они смотрели на него снизу вверх - на своего великого золотого монарха, на осиянную Дневным Светилом Розу, на Солнце в зените, в славе. А теперь солнце закатилось.
'Что будет дальше?' - задавали они друг другу вопрос.
На протяжении двенадцати часов Эдвард лежал до пояса обнаженный, дабы члены Совета могли убедиться, что он действительно мертв. Потом короля отнесли сначала в часовню Святого Стефана, где каждое утро в течение недели производилась служба, далее в Виндзор, на территории которого в часовне Святого Георгия и погребли в заранее подготовленной им для себя усыпальнице.
Государство было потрясено. Эдвард так долго был рядом с каждым из жителей. Они любовались монархом. Надеялись на него. Он так долго вращался среди них - их блистательный, величественный, восхитительный король.
И что станет происходить сейчас?
Обуянные общим ужасом англичане ждали ответа.
Закат.
Глава 10. Король и Защитник государства
Проснувшись тем утром, тринадцатилетний Эдвард и предположить не мог, что сделает начавшийся день отличным от любого другого. В замке Ладлоу время текло медленно. Мальчик уже начал рассматривать большую серую крепость в качестве дома и, выезжая за ее стены в обществе конюхов и довольно часто своего дяди, лорда Риверса, всегда радовался возвращению к квадратным башням и зубчатым стенам, окруженным и хранимым глубоким и широким рвом. Эдвард любил возведенный норманнами донжон и широкую квадратную башню с обвивающим ее плющом. На Рождество в большом зале устраивались нравоучительные представления, а когда приезжала матушка, - особые, ни на что не похожие балы. Он обожал выезжать в городок, стоящий на нагорье, опоясанном холмами и долинами непревзойденной красоты. По словам дяди Риверса, во всей Англии было тяжело найти край чудеснее.
Самым важным человеком в жизни Эдварда являлся лорд Риверс, дядя Энтони, который с таким пылом всегда стремился оказаться рядом и все объяснить племяннику, будучи тому замечательным товарищем. Они вместе охотились, играли друг с другом в шахматы, и мальчик крайне испугался, когда совсем недавно Энтони женился, - дядя был вдовцом, - что может потерять его.
'Нет', - пообещал дядя Энтони, - 'ничто не помешает мне находиться с вами, мой маленький принц. Самые главные мои заботы сосредоточены вокруг вас'.
Таким образом, пусть лорд Риверс и уехал, вскоре он опять вернулся, и все встало на привычные места. Вероятно, супруга графа и навещала бы их время от времени, но она стремилась сделать приятное мужу, а это подразумевало - нравиться еще и принцу.
Да, Энтони был для Эдварда любимым товарищем и, возможно, даже самым важным человеком в жизни, но абсолютно особое в ней место занимала его матушка.
Она поражала красотой. Эдвард никогда не видел кого-то, хотя бы отдаленно на нее походящего. И матушка постоянно выказывала любовь к своему отпрыску. Приезжая навестить сына, Елизавета выглядела сказочно холодной, словно Снежная королева, мальчику нравилось наблюдать, как ее приветствуют слуги и члены свиты, проявляя глубочайшее уважение, ибо она была королевой. Однако, потом матушка смотрела на сына, и выражение ее лица менялось, будто тающий ранней весной снег. К Елизавете возвращался румянец, она протягивала к нему руки, и Эдвард летел в ее объятия, думая после, что любит матушку больше, чем когда-нибудь сможет любить кого-то еще, даже дядю Энтони, понимая при этом, разумеется, что в нем нуждается намного сильнее. Матушка напоминала прекрасное божество, - что-то, чего на земле отчаянно не хватает.
В Ладлоу также находился единоутробный брат принца, Ричард Грей, один из его ближайших друзей и одновременно инспектор по финансам свиты. Каноником был дядя Лайнел, пусть подросток видел того нечасто, у него имелось море других требующих исполнения обязанностей. Лайнел являлся ректором Оксфордского университета, епископом Солсбери и деканом в Эксетере.
Как можно делать столько вещей сразу? Эдвард задал вопрос дяде Энтони, и тот ответил, что это выполнимо, причем в то же время Лайнел способен глаз не спускать со своего маленького племянника.
'В конце концов', - подытожил Эдвард, - 'он из Вудвиллов'.
Энтони согласился. Он регулярно учил ребенка, что в Вудвиллах таится нечто особое. Они способны на совершение невозможного для обычных смертных. Король, согласно объяснениям дяди, это признал. Именно поэтому Его Величество вступил в брак с одной из них, что подарило Эдварду ни с кем несравнимую матушку. Именно поэтому Его Величество назначил так много членов семьи Елизаветы в свиту принца, надеясь, что сын получит от их достоинств и добродетелей пользу.
Действительно, в свите было много родственников матушки. Ее братья Эдвард и Ричард являлись советниками мальчика, даже лорд Лайл, учитель верховой езды, приходился ей деверем в связи с первым браком. Но гофмейстер-управляющий принца к Вудвиллам отношения не имел. Его функции исполнял старый Томас Воган, находившийся рядом с Эдвардом с пеленок. Казалось, что только он во всей свите не происходит из могущественного клана.
Для Эдварда обстоятельства складывались очень удачно. Ему нравилось слушать о совершенствах близких по материнской линии. А вот близких отца он едва знал. Но Энтони сказал, что теперь, когда начался подростковый этап, есть предположения, что отец захочет навсегда призвать сына ко двору.
'Я не желаю туда ехать', - возмутился Эдвард. 'Мне нравится здесь, у нас. Нам так хорошо всем вместе'.
'Мне очень приятно, что вы говорите это', - ответил дядя. 'Я всегда стремился к такому положению вещей'.
При дворе также были сестры Эдварда и его брат Ричард. Мальчик любил и Ричарда, и сестер, но виделся с ними не очень часто. Ему приходилось расти отдельно в собственном замке. И Эдвард понимал, с чем это связано. Дядя Энтони объяснил. Потому что он - самый значительный из членов семьи - наследник трона.
Эдвард едва знал что-то о своих дядюшках по линии отца. Энтони немного рассказывал ему о них. Например, о порочном дяде герцоге Кларенсе, поднявшем против короля оружие и нашедшим страшный конец. Говорили, что он оказался утоплен в бочке с мальвазией. Ребенок с трудом мог представить, как такое осуществимо. Дядя Энтони сказал, что тот перебрал с количеством выпитого вина и упал туда. Найдя на дне смерть. Таков оказался Божий Промысел.