'Мне жаль, что с королевой приключилось подобное, но вмешиваться - не мой путь'.
'Значит, ты не поможешь своим друзьям?'
'Если бы могла, помогла бы. Но Эдвард назначил Защитником и опекуном государства и маленького короля Его Милость герцога Глостера'.
'Но он не приказывал ему отправлять королеву в убежище'.
'Ее Величество отправилась туда по собственной воле'.
'Потому что мои брат и дядюшка оказались задержаны. И почему, Джейн? Потому что они повезли юного Эдварда на коронацию'.
Джейн задумалась. Затем она произнесла: 'Лорд Гастингс был ближайшим другом королю'.
'Тебе следует это помнить'.
'Но он никогда не любил королеву'.
'О, корни этого лежат в давней глупой ссоре из-за должности капитана Кале, доставшейся Гастингсу, тогда как матушка была уверена, что ей следует перейти к моему дядюшке'.
Джейн продолжала молчать.
Дорсет привлек ее к себе и начал яростно ласкать.
'Обещай мне, Джейн', - прошептал он. 'Поклянись, что поможешь. Получи удовольствие в истории с Гастингсом...'
'Ты предлагаешь мне... его...'
Томас поцелуями заставил Джейн замолчать. Он расхохотался. 'Ты сделаешь это, Джейн', - произнес маркиз. 'Ты сделаешь это для меня'.
Джейн ощущала тесно перемешанное со стыдом возбуждение. Молодая женщина была рада выскользнуть от Дорсета. Находясь с ним рядом, она не имела сил оказать сопротивление, тем не менее, пылко хотела победить внушаемую Томасом животную страсть. Джейн жаждала любви. Она удивительно много получала ее от Эдварда. Покойного короля заменить никто не мог, но сейчас, когда его не стало, смысла размышлять о прошлом тоже не было.
Покинув Дорсета, Джейн начала напряженно думать о Гастингсе.
Джейн всегда говорила себе, что чувствует по отношению к Гастингсу антипатию. Она никак не могла забыть пережитый опыт, когда уже была готова выпить принесенный служанкой эль. Молодая женщина все еще видела испуганное выражение в глазах горничной, после чего последовало признание. Джейн часто спрашивала себя, что бы произошло, выпей она эль и погрузись в глубокий сон, тогда как Уильям Гастингс проник бы в дом и увез ее.
Да и виновник события часто выглядел робким, пристыженным, он даже объяснял Джейн, как сожалеет о том своем поступке. В ответ на просьбы о прощении она лишь пожимала плечами. Себе девушка повторяла, что это уже в прошлом и не имеет значения, ибо Гастингс никогда не пытался повторить чуть не содеянное с ней. Услышав об инциденте, король хохотал. 'Прости бедного старого Уильяма', - говорил он. 'Гастингс мне добрый друг. Я ему доверяю, что очень важно. Боюсь, - то, что он сделал, мы все бы повторили, приди нам в голову подобная мысль'. Джейн возразила, заставив Эдварда понять, - мужчины, считающие себя вправе так обращаться с женщинами - мерзкие мошенники. Монарх согласился, но сказал: 'Джейн, ты же так прекрасна. Ты служишь искушением для всех нас. И разве я не увез тебя от твоего добродетельного ювелира?'
Молодая женщина могла просто испытать Гастингса. В его взглядах на нее постоянно всплывала смутная нежность, теперь вынуждающая Джейн испытывать по отношению к Уильяму совершенно иные чувства.
В следующий раз она встретила его по дороге в Вестминстер, намеревающегося поговорить с Защитником государства. Джейн знала, что они устанавливают подходящий для коронации день. По словам Дорсета, Ричард отодвигал дату как можно дальше, ибо, стоит короновать юного Эдварда, и дядюшка монарха перестанет быть столь значимым.
Джейн улыбнулась Гастингсу. Он тут же занервничал. Молодая женщина предположила, что причина тому ее прежняя привычка не делать этого столь внезапно.
Уильям Гастингс помедлил и низко поклонился. 'Здравствуйте, госпожа Шор', - произнес вельможа. 'Не правда ли, чудесный день?'
'Действительно', - ответила Джейн.
Он все еще ждал, глядя на нее с очевидным восхищением.
'С каждым разом, что я вас вижу, вы только хорошеете', - вздохнул Гастингс.
'Вы очень любезны'.
'Джейн'. Она увидела, как в его глазах промелькнула надежда. Все оказалось легче, нежели предполагалось.
Гастингс и Джейн вместе поужинали. Уильям печально упомянул о смерти короля. 'Это тяжелый удар для всех нас, Джейн', - признался он. 'У каждого ничего уже не станет прежним. Вам ужасно его не хватает, правда?'
'Чудовищно', - согласилась она.
'Эдвард был великим человеком...и великим монархом. Он обладал всеми необходимыми для суверена качествами. То, что ему случилось уйти вот так...так неожиданно...'
'Эдвард вкладывал в жизнь всю свою душу', - сказала Джейн. 'Я часто его предупреждала'.
'Эдвард не мог ничего с собой поделать. Он таким родился. Вы же знаете, Джейн, я на двенадцать лет старше Эдварда. Только представьте, я прожил на двенадцать лет больше, чем он'.
'Мой господин, я надеюсь, у вас в запасе найдется еще двенадцать'.
'Сейчас уже вы проявляете ко мне любезность, и я могу их от души себе пожелать', - произнес Гастингс.
В ту же ночь Джейн стала его возлюбленной.
Все оказалось легче, нежели она предполагала. Уильям был добр, нежен и любил ее. Это лежало на поверхности. Во время их первой совместной ночи Гастингс рассказал Джейн, как горько сожалел о том не случившемся нападении. Он всегда чувствовал, что если бы ухаживал за ней, как девушка того заслуживала, то, возможно, ему повезло бы больше перед встречей Джейн с Эдвардом.
'Джейн, у меня тлело ощущение, что вы будете верны тому, кого полюбите'.
'Я всегда любила Эдварда и хранила ему верность'.
'Прекрасно знаю. И он знал. Эдвард любил вас за это и, хотя не был способен ответить тем же, часто повторял, что вы привнесли в его жизнь радость и счастье. Но, Джейн, что с Дорсетом?'
Она поежилась. 'Томас скрывается. И я не хочу его больше видеть'.
'Джейн, Дорсет - человек не хороший'.
'Я отчетливо это понимаю. И рада от него освободиться'.
Гастингс показался ей чрезвычайно удовлетворенным таким поворотом.
Закат.
Глава 12. Смерть на лугу лондонского Тауэра
И так Джейн Шор стала отныне подругой Уильяма Гастингса. Случившееся подверглось в столице активному обсуждению. Горожане любили Джейн, равно хорошо они относились и к Гастингсу.
Его Милость герцог Глостер слушал новости с чувством неприятия. Он всегда осуждал образ жизни Эдварда и не раз доказывал брату, что подобное поведение не соответствует королевскому сану. Тот поднимал Ричарда на смех, называл монахом и объяснял, что не ожидает от остальных сходства с собой. Гастингс происходил из совершенно иной категории людей, но что-то в нем постоянно герцога настораживало. Да, у Ричарда имелись основания для благодарности Уильяму за предостережение о творящемся в Лондоне. Кроме того, он первым рассказал Его Милости Глостеру о смерти Эдварда. Но теперь, когда к нему присоединился Бэкингем, зарекомендовав себя столь единодушным сторонником Защитника государства, в отношениях с Уильямом обозначилось отдаление.
Главными советниками брата были вышеупомянутый лорд Гастингс, архиепископ Йорка и лорд-канцлер Томас Ротерхэм, епископ Или Джон Мортон и лорд Стенли. Ротерхэм во всей красе проиллюстрировал слабоволие, отдав собиравшей во время отъезда в убежище свои сокровища Елизавете Большую печать. Таких советников Его Милость Глостер рядом видеть не желал. Мортон являлся хорошим человеком, но считался убежденным ланкастерцем и только тогда стал министром Эдварда, когда увидел, что надеяться на восстановление на английском троне Генри бесполезно. Им двигала целесообразность, а Ричард подобных персонажей не любил. Стенли не мог похвастаться репутацией верного соратника. Он уже успел показать готовность перепрыгнуть в обещающий большую выгоду лагерь. Существовала и еще одна причина, по которой герцог не хотел слишком ему доверять. Стенли недавно вступил в брак с Маргарет Бофор, чрезвычайно упрямой дамой, происходившей от Джона Гонта и также приходящейся матерью Генри Тюдору. Этот выскочка с крайне подозрительными родственными связями недавно начал намекать на свои права на трон. Он обосновывал их тем, что был внуком королевы Екатерины, вдовы Генри Пятого, от связи, - хотя Тюдоры называли ее браком, - с Оуэном Тюдором. Обладающий с обеих сторон монаршей кровью в жилах вышеозначенный Тюдор, поднимал на щит бабушку - Екатерину Французскую - и Джона Гонта - предка по материнской линии.
И с подобными людьми работал Эдвард. Иногда при смене правления случалось прибегать к методу новой метлы. Ричард не хотел рядом никого из рассмотренных личностей, - исключая, вероятно, Гастингса. Его правой рукой был герцог Бэкингем. Он тоже происходил из королевской семьи и являлся вторым после Ричарда вельможей в стране. Затем по убывающей шкале шли Ричард Рэтклиф, Френсис Ловелл и Уильям Кэтсби...испытанные долгими годами друзья Его Милости Глостера.