Однако, как близко удалось Вудвиллам подобраться к трону. Как только Эдвард дождался бы коронации, его уже никто не смог бы взять под опеку, сколь бы юным он ни был. Мальчик искрился планами настоять на сохранении вокруг себя родственников из клана Вудвиллов. И это стало бы финалом для нынешнего Защитника государства. Ему бы тоже пришлось присоединиться к Вудвиллам, и определенно превратиться во второсортного члена партии, или же вернуться на север. Нет, подобное оказалось бы слишком опасно. Север находился на стороне Его Милости Глостера. Скорее всего, он бы решил, что, являясь Плантагенетом, никогда не согласится играть второстепенную роль при выскочках Вудвиллах.
О, да, удар мастерский. Но Глостер и был мастером в искусстве политики и судопроизводства. Эдвард придерживался о нем мнения более высокого, чем о ком-либо другом. Елизавета это знала и всегда обижалась, однако, она понимала, - нет никого, кто изменил бы точку зрения короля, и если ей захочется так поступить, то гнев Эдварда обратится в первую очередь на нее.
Его Милость Глостер действительно был способен умело править, Риверс признавал это. Но как же стремились к власти Вудвиллы!
И он, лорд Риверс, стоял во главе семьи. Он стал бы главным королевским советником.
Ричард знал о данной подоплеке, потому постигшая Риверса судьба была неизбежна.
Разумеется, Его Милость герцог Глостер мог на блюдечке получить голову лорда Риверса, как уже случилось с Уильямом Гастингсом. Но это бы не стало мудрым поступком. Ричард мог поднять на него волну гнева целой страны, если бы потребовалось. Но Защитник государства стремился действовать осторожно, что и воплощал в жизнь. С помощью задержания Их Милостей лордов Риверса и Грея он перехватил нити влияния на короля, отложил на время помазание Эдварда на царство и утвердился в роли опекуна. Последнее, чего желали люди, - кровавого противостояния, ибо только небеса знали, сколько они его хлебнули в процессе Войн Роз, поэтому народ и принял Ричарда. Англичане увидели в нем хорошего и твердого правителя, который и был им необходим.
Таким образом, сейчас оставался лишь один логически возможный исход, ожидающий Риверса. Вопрос заключался во времени его наступления, и вельможа догадался, что конец не за горами, когда в Шериф Хаттон прибыл граф Нортумберленд.
Суд состоялся в мгновение ока. Риверса обвинили в государственной измене и вынесли окончательный приговор.
Назвать его виновным было бы далеко не просто, если бы не собрание оружия, найденное при Энтони, ясно указывающее на готовность ввязаться в решающий момент в сражение.
Последняя ночь оказалась отдана составлению завещания, молитве и написанию стихотворения.
'И жизнь была дана мне, как залог,
Что бросил я в беспечности на ветер.
Добро пожаловать, Судьба, на мой порог...'
Энтони записал и даже обнаружил некое удовольствие в обдумывании и фиксации того, как обошелся с ним Рок, в конце концов, приведя в ныне переживаемое состояние.
Энтони сообщили, что отвезут его в замок Понтефракт, где держали Ричарда Грея, и куда из Миддлхэма доставили Томаса Вогана, дабы все они сложили свои головы в одном месте и в один день.
Его Милость лорд Риверс попросил о возможности упокоиться рядом с племянником, лордом Ричардом Греем.
Просьбу подтвердили и одобрили, и двадцать четвертого июня в замке Понтефракт лорд Риверс, лорд Ричард Грей и сэр Томас Воган были обезглавлены.
'Закат.
Глава 14. Король Ричард Третий'.
Внутри Его Милости герцога Бэкингема нарастало нетерпение. Склонный к быстрому переходу от одной мысли к другой, порывистый, постоянно ищущий острых ощущений, он хотел, чтобы события происходили динамичнее, и, если те казались замедляющимися, всегда был готов действовать в целях их ускорения.
Ричард рассказал Бэкингему об истории Стиллингтона, и тот теперь предлагал, чтобы Глостер поведал о ней народу, а потом взял бы корону.
Это был значительный шаг. Ричард какое-то время его обдумывал, но сомневался, стоит ли совершать подобное. Во-первых, такая линия поведения казалась предательской по отношению к брату, которого Глостер уважал, ведь объявление сыновей Эдварда незаконнорожденными привело бы покойного монарха в ярость. Во-вторых, пусть он и обязан был знать истину, но кто еще мог до нее докопаться? Эдварду пришлось отправить из-за данного эпизода на тот свет Джорджа Кларенса, когда Стиллингтон ему проговорился, а самого епископа заключить в стены Тауэра.
Все это было так, факты говорили, что Эдвард Пятый не имел прав на престол.
Но проблема в государстве сплеталась из существования соперничающих партий, затевающих друг против друга заговоры, основанные на несовершеннолетии нового монарха. И, окажись настоящим королем человек зрелый, способный править, каким благом станет его появление для целой страны!
Бэкингем был прав. Ричарду следует признать истину и поделиться ей с народом, тогда его объявят Ричардом Третьим.
И это сбережет государство от вероятности гражданской войны, - население уже достаточно перенесло подобных событий.
Его Милость обсудил вопрос с Бэкингемом, глубоко взвесил разные стороны создавшегося положения. Действительно, правду стоит сделать общедоступной. Так будет лучше для страны.
Но как открыть существующую тайну?
'Позвольте лорду-мэру Лондона выступить с речью у Креста Святого Павла', - предложил Бэкингем. 'Горожане прислушаются к нему, как к никому иному. Сэр Эдмунд Шаа - просто образцовый человек для такого задания'.
'Брат хорошо его знал и чрезвычайно высоко ценил'.
'Да, Эдвард высоко его ставил. Шаа - преуспевающий ювелир, а вам известно, как ваш брат любил подобных людей. Не в лавке ли ювелира отыскал он свою Джейн? Шаа - член Общества ювелиров, а теперь и лорд-мэр, поэтому давайте встретимся с ним и объясним, чего от него хотим'.
'Хорошо', - согласился Ричард. 'Отправьте за Шаа'.
Сэр Эдмунд Шаа прибыл в замок Байнард. Защитник государства переехал туда из Кросби плейс почти тогда же, когда юный Эдвард водворился в Тауэрской крепости.
Он внимательно выслушал герцогов. Мэр Лондона помнил покойного короля в дни его одержимости Элеонорой Батлер и вполне мог поверить, что брак имел в той истории место. Да, сэр Эдмунд видел, - если это правда, то монархом является Ричард, и для страны будет очень полезно, одобри англичане такой поворот.
'Есть и другая проблема', - произнес он. 'Мне доводилось слышать, - ваши братья, король Эдвард и Джордж, герцог Кларенс, не являлись сыновьями герцога Йорка, и брак покойного монарха с Елизаветой Вудвилл настолько вывел из себя вашу матушку, герцогиню Йорк, что та пообещала сделать всеобщим достоянием заведение ею возлюбленного во время отлучения супруга на множество требующих его внимания военных предприятий и, следовательно, рождение вышеназванных сыновей именно от случившейся связи'.
Ричард покачал головой, но Бэкингем лишь воодушевился. 'Это делает наше предприятие основательнее', - заявил он. 'И покойный король, и его сын - незаконнорожденные! Мой господин, нам следует думать о стране. Мы же стремимся к твердым аргументам. Следует как можно скорее завершить борьбу, ибо если она затянется, то выльется в гражданскую войну'.
'Гражданское противостояние', - ответил Ричард, - 'необходимо предотвратить в любом случае. Англия - превыше всего. Мальчик-король - самая страшная из угрожающих нам опасностей'.
Бэкингем кивнул сэру Эдмунду. Его кивок был равносилен согласию Защитника государства предоставить у креста Святого Павла историю во всех подробностях.
Герцог Бэкингем ликовал. План скоро заработает. Всего через несколько дней Ричарда объявят королем Англии.
'Но я не желаю этого без одобрения народа', - вмешался Его Милость Ричард Глостер.
'Мой господин, они станут умолять вас принять корону'.
Стоя рядом с крестом Святого Павла, лорд-мэр пригласил население к разговору. Он приготовил для горожан важные известия. Им предстояло совершить серьезное открытие. Маленький король, еще не помазанный на царство под именем Эдварда Пятого, не был истинным монархом. Его Величество Эдвард Четвертый уже состоял в браке, когда венчался с Елизаветой Вудвилл.
Это подкреплялось доказательствами, - настоящей супругой покойного суверена являлась леди Элеонора Батлер, дочь графа Шрусбери, - дама более высокого ранга, чем бывшая королева Елизавета Вудвилл на минуту заключения ее оказавшегося ложным союза. Разумеется, все давно знали, как с тех пор поднялся клан Вудвиллов, но стоило позволить народу поразмыслить, и те соотносили взлет обсуждаемой семьи с не имеющей силы церемонией, которой и состояться не следовало. Истина заключалась в том, что подросток, называемый королем Эдвардом Пятым, на самом деле - незаконнорожденный, поэтому не может пройти церемонию помазания и считаться властителем.