Впрочем, это еще не самые показательные образцы. На окраине Днепропетровска я видел какое-то заведение с заколоченными дверями, над которым красовалась вывеска: – «Облплодовощзаготзасолконтора». Это слово удалось расшифровать лишь после долгих и упорных раздумий.
Многие предприятия сохранили прилагательные к своим названиям. Все эти прилагательные одинаковы – «красный». «Красный текстильщик», «красный ткач», «красный металлист». Красный, красный, красный… Здесь был даже «Банно-прачечный комбинат «Красная Синька». Я этой надписи уже не застал, но охотно верю, что в марксистском государстве даже синька может быть – красной.
Однако, одними прилагательными дело не обходится. Вожди пролетариата честолюбивы, как местечковые фармацевты. Все эти предприятия, кроме того, что они – красные, носят еще имя и кого-нибудь из партийных честолюбцев.
Причем, при распределении сановных имен различным комбинатам, заводам и артелям, партийная канцелярия строго следит за соблюдением соответственного ранжира: – чем крупнее предприятие, тем более громкое имя оно должно носить и чем предприятие меньше, тем мельче имя его партийного шефа.. Совсем маленькие артели и мастерские носят имена, какой-то партийной шушеры, часто неизвестной даже заведующим этими мастерскими.
Именно, так при дворах московских царей рассаживались за столами приглашенные во дворец гости. Бояре познатнее – Рюриковичи, Гедеминовичи – поближе к царю, менее знатные – подальше и так до самого края стола, где пугливо ютилась боярская мелкота, имен которой часто не знал и сам высокий хозяин. Вот по этому старинному закону местничества или согласно русской поговорке – «всяк сверчок, знай свой шесток», распределяет партийная канцелярия эти своеобразные шефства. «Металлургический комбинат имени Сталина», «Тракторный завод имени Молотова», «Кондитерская фабрика имени Микояна», «Швейно-пошивочная мастерская имени Щербакова», «Библиотека имени… Буденного».
Это последнее взято мною, отнюдь, не с целью иронии. Библиотека имени полуграмотного советского маршала существовала в Бирзуле. Вероятно, культурные очаги с подобным шефством существовали и в других городах.
В Советском Союзе все предприятия носят какие-нибудь коммунистические имена. Если бы в социалистическом государстве существовали официальные публичные дома, то, пожалуй, и они имели бы какое-нибудь соответствующее шефство. «Публичный дом им. Крупской». Или – «Публичный дом имени Долорес Ибарури». Совсем не плохо. Во всяком случае, много лучше, чем «библиотека Буденного»…
Единственные предприятия, которые не носят имен коммунистических вельмож это – бюро похоронных процессий. Это жаль. Как хорошо и правдоподобно звучало бы: – «Всесоюзная похоронная контора имени Сталина»? Или лучше – «Всесоюзный похоронный комбинат имени Сталина»…
Казалось бы, что социалистический строй должен был упростить показную сторону жизни. Однако, случилось обратное и при этом строе она усложнилась во много раз. Самый знаменитый русский театр, во времена империи назывался очень просто – Московский Художественный Театр. Теперь он называется: – Московский Художественный, ордена Ленина, имени Максима Горького, академический театр. При царях («милитаристах») военные училища выпускавшие офицеров назывались скромно: Павловское Военное Училище или Михайловское Военное Училище. При марксистах («пацифистах») такое же военно-учебное заведение называется: – Первое московское, ордена Ленина, ордена Суворова, имени Дзержинского артиллерийское училище…
Это еще скромные примеры. Есть подобные же учреждения, носящие названия в четырнадцать и шестнадцать слов. Они уже похожи на титулы китайских мандаринов или испанских грандов в преломлении современных веселых буффонад.
Большевики любят говорить о скромности. Скромность, являвшаяся раньше украшением провинциальных барышень, по их словам, должна быть столь же непременным украшением и правоверного коммуниста. По-видимому, именно, в силу этой скромности большевики стали переименовывать улицы, города и целые области, давая им свои собственные имена и усеивать страну памятниками, воздвигнутыми себе еще при жизни.
Надо сказать, что до такой безвкусицы, пошлости и хамства не доходил еще ни один самодержец и ни один диктатор в мире. Товарищ Сталин, в городе Сталинграде, на сталинской площади, любуется памятником товарищу Сталину. Товарищ Молотов, в городе Молотове, на молотовской площади, любуется памятником товарищу Молотову. Это ли не образец большевистской скромности?…