Рядом спальная комната. Узкая скромная постель с белым покрывалом. Над постелью – отрывной календарь. На верхнем листке – дата – 27 мая 1904 года.
В этот день Антон Павлович, в поисках исцеления от своего неизлечимого недуга, покинул Ялту навсегда. Он сам оторвал последний листок на календаре и больше к нему никто не прикасался. На столике у кровати – толстый журнал. Это «Исторический Вестник» за февраль 1904 года. Он открыт на той странице, которую накануне отъезда читал Антон Павлович. Около книги – коробка спичек – «Нетлеющие шведские спички фабрики И.Н. Дунаева в Ярославле».
К спальне прилегает светленькая, миниатюрная столовая. Одна из дверей ее ведет на веранду. На этой веранде тоже часто работал Чехов. Но известна она же и другим. А именно: когда Антон Павлович закончил «Вишневый Сад», состояние здоровья не позволило ему, согласно установившейся традиции, поехать в Москву и прочесть эту пьесу ансамблю Московского Художественного Театра. И тогда весь ансамбль этого театра, отдавая дань любви к Чехову и его громадным заслугам перед этим театром, приезжает из Москвы в Ялту и тут, на этой веранде, Антон Павлович впервые читает свой «Вишневый Сад».
В гостиной, как и в кабинете, тоже много фотографий. С них смотрят на вас лица почти всех знаменитых людей во всех областях искусства, которыми столь богато было в России начало 20 века. Впрочем, есть среди них и не знаменитости. Вот, кто-то скромный в военной форме. Подпись: – «участник в постановке «Вишневого Сада», по мере сил и дарования. А. Стахович. «Сопровождающая нас старушка поясняет: – он, знаете ли, лаял за сценой, изображал собачку. Большой был друг Антона Павловича…
В стеклянной витрине – большой лист белого картона. Дата – 15 июля 1934 года. Внизу много подписей: Книппер, Качалов, Москвин, Немирович-Данченко… Это соболезнование Московского Художественного Театра, адресованное Марии Павловне по случаю тридцатилетия со дня смерти Чехова. Вверху обращения, каллиграфическими буквами, выведен пышный титул, знаменитого когда-то своею скромностью, театра: – «Московский академический, ордена Ленина, имени Максима Горького…». Последние слова читаются с особой грустью. И пока я вглядываюсь в них, мне кажется, что старенький, небритый Фирс, слезящимися глазами смотрит через мое плечо и по складам повторяет незнакомые слова пышного титула. А прочитав их до конца, как и в последнем акте «Вишневого Сада», произносит грустно и растерянно: – «а, человека-то и забыли…»
Да, там в далекой и холодной Москве, как будто слишком скоро забыли человека Антона Павловича Чехова. Но тут, в маленькой и солнечной Ялте, память о нем живет и будет жить еще долго. А еще дольше будет жить она в сердцах миллионов его читателей. В миллионах сердец самых разнообразных русских людей, которых Антон Павлович Чехов так хорошо знал и так бесконечно любил.
Отдыхаем в одном из «Домов отдыха», построенных здесь уже при советской власти и осматривая его убеждаемся в том, что алуштинский театр не является неудачным исключением среди новейших строительных упражнений в Крыму. И становится по-человечески жаль тех несчастных тружеников, которым, наряду с тысячами партийных ловчил, все же иногда удавалось провести здесь некоторое время.
«Дома отдыха» или санатории (разумеется, носившие имя кого-нибудь из вождей), напоминают богадельни для бездомных стариков и старух, которые, в свое время, строили в России, сердобольные и не очень богатые купчихи. Крутые лестницы, узкие коридорчики, тонкие стенки, маленькие комнатушки, общие умывальни, казарменные кровати с жесткими тюфяками, все это явно протестует даже против самого названия – «дом отдыха». А если прибавить к этому еще клопов, следы присутствия которых видны и посейчас, то можно с уверенностью сказать, что отдохнуть в таком «доме отдыха» – нельзя.
Впрочем, не только клопы мешали советским курортникам отдохнуть от суровых будней. Еще назойливей и въедливей клопов, были партийные активисты, не выпускавшие и тут советских граждан из-под своего бдительного ока и требовавшие от них – «организованного отдыха». Отдых такого рода тоже является изобретением социалистического государства. А заключается он в том, что обалдевших от всевозможных «общественных нагрузок» и приехавших сюда с надеждой отдохнуть людей, бодрые активисты заставляют и тут маршировать под «песню о Сталине», принимать участие в «коллективных играх», в которых непременно есть элемент партийной пропаганды, а по вечерам «прорабатывать» очередной доклад кого-либо из кремлевских оракулов.