— Почему? Красная Армия вряд ли представляет серьезную силу.
— В общем, да. Но это прекрасно понимают и большевики. Упор они делают на развертывание партизанской войны. Все эти "зеленые береты", "синие береты". Последних учат партизанской войне в духе Махно. Насколько я знаю туда берут только добровольцев. Я кое с кем из этих ребят общался и уверяю — они будут воевать до конца. Прибавьте сюда ЧОН, "Молодую гвардию" Конькова…
— Но последние — это ведь дети!
— Ага. Которые будут стрелять в спину оккупантов. Так что они вполне устроить такое, что знаменитая испанская герилья покажется образцом порядка. Но это не самое плохое. Если Советы рухнут, то тут же появится множество Наполеонов и наполеончиков, которые поведут войну друг с другом. Я бывал на Кубани и и в Сибири — и очень хорошо представляю, что это такое. Вы не забывайте, что после Великой войны "мирных обывателей" больше нет! Слишком много людей имеет военный опыт. А в России на него накладывается опыт революционный.
Журналист глотнул вина и продолжал:
— Так что интервенты окажутся в положении человека, увязшего в болоте. Идти трудно, а со всех сторон жалят бесчисленные комары. И ведь кроме боевого оружия у них есть и пропагандистское. А у них в любой стране полно сочувствующих.
…Разговор продолжался ещё час два. После чего Дитрих откланялся, а его собеседник остался в большой задумчивости. Сказанное журналистом отнюдь не было чем-то необычным. Это подтверждалось и другими источниками. Более того. Имелись данные о том, что большевики планировали в случае иностранного вторжения развернуть полномасштабную городскую герилью на территории страны-агрессора. Английский опыт впечатлял. А немецкие рыцари плаща и кинжала слишком хорошо знали, как просто это раскрутить, если под рукой имеются подходящие кадры. А уж в Германии экстремистских группировок… Коммунисты, два вида нацболов, баварские сепаратисты, польские националисты… И в стране полно фронтовиков.
Выводы складывались однозначные. Конечно, кое-кому они очень не понравятся. Особенно иным господам в генеральских погонах, которые снова рвутся повоевать. Ну, что ж. Есть ещё такая вещь, как статистические расчеты. Вот этим и имеет смысл заняться.
Так уж сложилось исторически, что если в Питере авиационным центром являлся Комендантский аэродром, то в Москве ту же роль играло Ходынское поле. Вот и сегодня толпы народа собрались сюда, чтобы поглазеть на событие, связанное с полетами по воздуху.
Итак, обширное пространство, чуть ли не в гектар, было оцеплено тройной цепью красноармейцев. Посреди торчала причальная мачта, неподалеку тусовались разные официальные лица в главе с товарищем Чичерниным. А также охрана, оркестр, стадо автомобилей и некоторое количество привилегированных журналистов — как своих, так и иностранных. В том числе я со Светланой и примкнувший к нам Миша. Собственно, особо делать нам тут было нечего, но мы тоже любопытные, так что использовали служебное положение, чтобы поглазеть.
И было на что. В небе, как по заказу безоблачном, величественно плыл огромный дирижабль. Я, кстати, до сих пор "живьем" этих летающих сосисок никогда не видел. Тем более, что сосиска была не какой-нибудь, а немецкой. На борту дирижабля красовался черно-бело-красный триколор, а летательный аппарат являлся новейшим и, как говорили спецы, каким-то супернавороченным.
С эдаким понтом делегация Германской империи прилетела заключать торговый договор.
Показуха была явная. На самом-то деле большевики не гордые, для такого дела как подписание торгового договора вполне смотались бы в Берлин. Но кому-то и зачем-то это было нужно. Насколько я знал, внутри немецкой властной элиты тоже кипели страсти — так что может тем самым кайзер решал какие-то внутренние проблемы.
Так или иначе, в этот день была явно пройдена ещё одна историческая развилка — из тех, которые возникли уже в этом варианте истории.
Отношения СССР с Германией были, в общем, хорошими. Второй рейх был единственной страной (не считая, понятно, Ломбардии), которая нашу страну признала. Но немцы — они такие… Постоянно висела над головой опасность, что они надумают решить свои экономические проблемы за наш счет. Тем более, что противопоставить им было особо нечего. Конечно, с армией у нас было лучше, чем в той истории — тогда в 1925 году она находилась в полной заднице. Но на то, чтобы воевать с немцами, мы явно не тянули. Благо в Германии хватало отмороженных вояк, которым только дай волю… Правда самый безбашенный из них, герр Людендорф давно уже лежал в могиле. Да и остальных, видимо, придержали.