В конце декабря он объявил, что мой долг не увеличивается, проценты он приостановил, да еще добавил при этом: «Я ведь честный человек». С января он договорился, или что-то, я точно не знаю, что я буду жить тут, вот в этой комнате. Мне уже тогда хватало на питание за счет репетиторства, за жилье я ничего не плачу. И да, в январе он сказал, что мой долг с процентами составляет восемь тысяч долларов.
Но, к сожалению, это еще не вся правда. Не все еще, послушай.
За день-два до того, как мы встретились с тобой во второй раз, он позвал меня в кабинет и сказал так:
– Мне стали докучать встречи с тобой. Но тебе повезло. У тебя появился спонсор.
В то время я уже не ждала от него ничего хорошего, поэтому эти слова для меня стали поводом насторожиться, что-то плохое он для меня подготовил.
Он продолжил:
– Я не буду с тобой больше встречаться, тебе повезло! Ха-ха! Платить за тебя проценты, ну и встречаться вместо меня будет администратор гостиницы Александр. С сегодняшнего дня. А если не хочешь этого, сейчас же закрой долг. Нет? Не можешь, тогда иди к нему и договаривайся о встречах. Иди, мне нужно работать.
Мне подумалось, что еще не до окончательного дна я пала, есть еще что-то и ниже. Деваться мне было некуда. Пришлось встречаться с этим наглецом администратором. Заколка, которую ты заметил на полу, эта его заколка, администратора. Знаешь, я боялась и боюсь, что он увидит нас вдвоем. Поэтому просила тебя всегда гулять за городом, подальше от опасности. Этого Александра я тоже боюсь. Но не так, как директора гостиницы, а по-другому. Он наглый, циничный, развязный – бандит какой-то, в гостиницу к нему ходят тоже такие типы, иначе как бандитами и не назовешь. К тому же, мне кажется, он употребляет наркотики, потому что бывает как пьяный, а запаха от него нет, да и, извини, на венах точечки от уколов.
А когда я встретила тебя, поняла, что для меня забрезжил слабый свет надежды. Я молчала до сегодняшнего дня, потому что боялась рассказать тебе правду, боялась, что ты, моя надежда, оставишь меня, уйдешь, станешь презирать. А я очень ценю тебя, очень. Даже если ты прямо сейчас встанешь и уйдешь – ты можешь так поступить, – я буду думать о тебе только хорошее. Если ты решишь уйти, значит, для твоего чистого и светлого будущего нужна не я, а другая – чистая и незапятнанная, умная, а не такая дура, как я.
Прости меня! Прости!
Если ты останешься, простишь и поймешь, если поможешь мне, я буду счастлива. Тогда я буду в долгу у тебя, тогда ты станешь моим повелителем.
X
Они сидели молча. Арина смотрела прямо перед собой, боясь даже глянуть на Родиона. Его глаза были закрыты, по щекам, на шею, текли слезы. Временами он открывал глаза, глядя перед собой, но ничего не видя. Что творилось в его голове, он сам никогда не смог бы описать. Иногда про такое говорят «мир перевернулся с ног на голову». Так они сидели и молчали. Арина снова отдала себя на суд, но этому судье она доверяла и готова была принять любой его вердикт. Где-то в глубине души она все-таки надеялась, что он останется, не уйдет, поможет. Родион – последняя ее надежда. Она ощущала спокойствие. После исповеди она готова принять все, хуже уже быть не может.
Так они сидели и молчали. Просто молчали.
Прошло не меньше получаса. Никто из них не торопился. Бывают такие моменты, когда человек понимает, что ему нет необходимости никуда бежать, не нужно торопиться, потому что главное место для него в эту самую минуту здесь, точно там, где он и находится.
Родион поднялся с диванчика и сказал мягко, еле-еле справляясь со своими чувствами:
– Конечно, я останусь! Я не могу уйти и бросить тебя. Но только я не хочу, чтобы ты была у меня в долгу. И я не собираюсь быть ни твоим повелителем, ни рабовладельцем. Наоборот, хочу, чтобы ты стала свободной. А если ты… если ты сама захочешь остаться со мной, тогда и я стану счастливым.