Чтобы получить представление об интеллектуальном уровне ифугао, я составил словарь их языка, причем меня особенно интересовали понятия, для которых у них не имелось слов. На языке ифугао нет, например, таких слов, как поцелуй или целовать. Они и не знают, что значит целовать. У них вообще отсутствует этот обычай. Все студентки предпочитали, чтобы женихи даже не целовали их до свадьбы, не говоря уже о более интимных отношениях. Такие ответы вполне соответствуют старым традициям. Например, в довольно современном кафе на главной улице Манилы, которое больше всего посещает молодежь, висит в рамке объявление:
«Предостережение молодым парам:
Влюбленные и обрученные, здесь целоваться запрещено. Иначе может произойти публичный скандал. Целоваться — проступок, за который могут арестовать. Мы заботимся о вас».
Истины ради, следует добавить, что имеются места, где молодые филиппинцы без особых затруднений могут перенять кое-что из западной культуры. Но все должно происходить втайне, что, по-видимому, делает это особенно заманчивым. Увидеть в филиппинском фильме целующихся влюбленных — немыслимо.
Однажды я пригласил американскую студентку на лекцию по социологии и предоставил возможность моим студенткам задать ей несколько вопросов. Одна маленькая храбрая филиппинка спросила:
— Вас когда-нибудь целовали?
Американка посмотрела на меня с очаровательной улыбкой:
— Профессор, должна я признаться, как часто?
Я ответил ей, улыбаясь:
— Что же, пожалуй.
По аудитории прошел трепет.
Европеизированные филиппинцы, конечно, танцуют и «ча-ча-ча» и — «рок-н-ролл». Но у них они выглядят смешно и печально. Насколько эти танцы хороши в исполнении страстных, темпераментных темно-коричневых вест-индийцев с острова Калипсо, настолько жалко они выглядят, когда их танцует белая молодежь, не говоря уже о восточных, очень женственных девушках.
Пробуждающееся чувство национализма на Филиппинах сказалось и на танцах. В течение нескольких последних лет резко возрос интерес к старинным народным танцам, даже к танцам «язычников». Я со своей стороны всячески поддерживал этот интерес. С собой в Манилу я взял маленькую учительницу ифугао, ее подругу и трех молодых парней, чтобы они научили студентов университета ритмичным народным танцам их страны.
Когда я пригласил моего знакомого психиатра на урок танцев, их ритм и движения привели его в такой восторг, что он ввел танец ифугао как процедуру для лечения своих пациентов.
У ифугао есть еще один танец, но редко кому посчастливилось его видеть. Этот танец исполняют только после убийства и только мужчины. Две студенческие танцевальные группы в Маниле, между прочим, включили его в свою программу, так что в настоящее время он еще жив.
30 декабря 1953 г. в деревне Кабабуян, недалеко от Банаве, произошел скандал. Несколько мужчин выпили слишком много рисового вина, и в результате произошло несчастье: был убит молодой человек по имени Пахигон. Тело принесли к его дому и по обычаю усадили на стул перед дверью. Спину подперли доской и привязали к ней голову платком, закрывающим рот убитого. День за днем проходили женщины деревни мимо покойника и призывали отомстить за него. Молодая жена отсутствовала. Ее отвели в соседнюю деревню, чтобы она испытала там страдания вдовы. Семь дней она должна была сидеть у стены покрытая одеялом. За все это время женщина не получала ни воды, ни пищи. Только в конце седьмого дня с торжественными церемониями сняли с нее одеяло. Естественно, она была чуть жива.
На третий день после убийства мужчины деревни и друзья из других селений стали готовиться к военному танцу — кульминационному пункту похорон убитого. Они надели головные уборы из листьев пальмы бетель. К уборам прикрепили ветки красных листьев с куста, который растет повсюду в Ифугао, — его сажают на том месте, где произошло убийство. К запястьям и ногам привязали полоски из пальмовых листьев.
Танец начался за километр от дома убитого. Ритм отбивали сами танцующие, ударяя палкой о палку. Эти звуки производили ужасающее впечатление. По узким тропинкам и краям террас танцующие приблизились к деревне и остановились перед домом Пахигона. Затем начался ритуал жертвоприношения свиньи. Возносили молитвы к потусторонним силам с просьбой о мести убийце.
Наконец тело положили на носилки, а руки привязали к двум длинным палкам, положенным крест-накрест на груди. Двое мужчин отнесли носилки в пещеру-склеп, где посадили мертвеца спиной к стене, подперли палкой голову и покрыли одеялом.
Когда после захоронения гости разошлись по домам, мужчины семьи Пахигона собрались в его доме. Они сели в кружок, взяли петуха, отрубили ему голову и отпустили. Петух начал метаться, затем свалился кровоточащей шеей в сторону одного из мужчин. Этот мужчина и должен был отомстить убийце.
Пока убийца находится в безопасности. Он арестован полицией и заключен в тюрьму. Судьи государства смотрят проще на некоторые вещи, чем ифугао, у которых за смерть платят смертью. Но месть бывает терпеливой Можно подождать, пока преступник отбудет наказание, предписанное законом. А как только его выпустят из тюрьмы, он должен будет умереть согласно неписаным законам племени. Нет никакого смысла издавать законы, противоречащие правовым понятиям народа. Это лишь вызывает озлобление.
ДВЕ ФИЛИППИНСКИЕ СКАЗКИ
Последние два года моего пребывания на Филиппинах в моем доме в качестве прислуги находилась молодая девушка из Кабабуян. Хоана, или Жанет, как я ее называл, никогда нигде не бывала, кроме рисовых террас своей деревни, пока в 1956 г. я не привез ее в Манилу. Детство ее было очень тяжелым, но все же один из ее дядей и бельгийские монахини позаботились, чтобы она поступила в школу в Банаве. Жанет была уже почти студенткой, когда я встретил ее. Она являлась и моей домоправительницей, и студенткой Филиппинского женского университета. и ребенком в доме.
Жанет Гинольбай была очень поэтична и любила рассказывать филиппинские сказки. Я приведу две, которые слышал, когда она рассказывала их Нине.
История о Пус
Бог сидел на вершине своей горы и смотрел оттуда на прекрасный, созданный им мир. Но бог был печален, ведь ему не с кем было поделиться своей радостью. Тогда он создал маленькую кошечку и назвал ее Пус.
Пус бродила по прекрасному миру, но, когда обошла его весь, ей тоже стало скучно, она чувствовала себя очень одинокой.
Правда, был еще бог, но он такой большой и сидел так высоко на облаках.
Бог любил свою маленькую Пус и хотел сделать ей что-нибудь приятное. Поэтому он сотворил для нее щенка и назвал его Вофф. Пус и Вофф весело играли вместе и ловили друг друга за хвост.
Вофф рос, становился все больше и больше, а его зубы острее и острее. Пус начала бояться его. Когда Вофф превратился в большую собаку и стал скалить на нее зубы, она забралась на дерево и спряталась среди ветвей. Вофф прыгал вокруг дерева и лаял на Пус. Но вскоре ему это надоело, и он убежал в большой лес. Пус была снова одинока, как прежде.
Вскоре бог обнаружил, что совершил ошибку. Желая помочь своей бедной маленькой Пус, он создал поросенка и назвал его Гиссе. Гиссе казался Пус удивительно забавным. Они бурно веселились целый день и наконец совершенно обессиленные уснули в объятиях друг друга.
Но Гиссе тоже вырос и превратился в кабана со страшными клыками. Пус пришла в ужас и снова спаслась бегством на дерево, а кабан удобно устроился под тем же деревом.
Вечером, когда совсем стемнело, а Гиссе лежал и храпел, Пус соскользнула с дерева и побежала со всех ног на гору к богу. Глаза ее сверкали.
У бога очень хороший слух, и он сразу услыхал, что идет Пус.
— Опять я что-то сделал не так? Давай подумаем как следует. У меня есть идея! Ты получишь сразу двух товарищей для игры. Увидишь, как будет хорошо. И бог сотворил маленького мальчика и маленькую девочку и назвал их Дренг и Тес.