Никто уже не помнил, из-за чего, собственно, началась вражда между этими деревнями. Она велась уже много лет. Время шло, а убийствам конца не было видно. Деревни жили в ожидании мести. Орога только что выпустили из тюрьмы, где он сидел за то, что убил копьем мужчину из Басау, теперь настала очередь воинов Басау убить Орога.
Все это было очень многообещающе, особенно в новогодний вечер, но никто из них и не подозревал, что по Грегорианскому календарю наступил Новый год. В горах свой счет времени — по луне.
Не так легко оказаться в гостях у двух хозяев сразу. Приходилось обедать по два раза, чтобы никого из них не обидеть. Ибилванг угощал настоящими деликатесами. Его жена сварила сахарный тростник в огромном котле диаметром больше метра, темно-красный сок превратился в очень вкусный сироп, который подали как десерт. Но обед у Орога понравился мне, пожалуй, больше. Две его дочери были отличными поварихами.
Жизнь старшей дочери Аггой сложилась неудачно. Она уже не очень молодая, выходила замуж и разводилась десять раз, побив, вероятно, мировой рекорд! Причина разводов всегда была одна и та же — бездетность. Прождав напрасно несколько месяцев, мужья уходили. Младшая сестра Гади тоже разведена и по той же причине.
Бездетные браки сохраняются редко и не только в Калинге.
Население Нгибата было в исключительно тяжелом положении. Фактически оно находилось в осаде. Воины Басау господствовали над дорогой и преграждали путь к двум небольшим рынкам. Жители Нгибата не могли ничего ни продать, ни купить. На их месте я тоже предпочел бы никуда не ходить, а оставаться все время на труднодоступном горном хребте. Патрули Басау, стоявшие на дороге, выглядели, несомненно, очень дерзко: мускулистые, почти голые, вооруженные копьями, а на груди, от плеча до плеча, татуировка в виде голубой полосы. В Калинге, чтобы удостоиться права иметь такую полосу, надо убить противника. Она — нечто вроде медали эа храбрость.
В ту ночь я с трудом заснул, хотя меня и успокоили, сообщив, что выставлены посты. Что приятного, если герой Басау в темноте примет меня за Орога. В двенадцать часов я прошептал Пеликасу:
— С Новым годом!
— И вас также, — пробормотал он.
Пеликас, как и я, не спал, но скорее всего из-за того, что ему жалко было расставаться с местом мэра.
Через несколько месяцев деревни заключили, наконец, мир, поскольку было убито одинаковое количество людей с каждой стороны. Мирный договор отметили большими празднествами с жертвоприношением. Договор и сейчас в силе. Поэтому в следующий приезд я смог посетить деревню Басау. Трудновато переходить вброд бурный поток, да и тропинка, ведущая наверх, не из легких, но это пустяки по сравнению с моим восхождением в деревню Нгибат.
Басау — самая глухая из всех деревень, виденных мной в Горной провинции. Даже женщины здесь внушают страх, хотя многие из них прекрасно сложены. У женщин татуировка не только на руках от плеча до кисти, у некоторых и на груди, где чаще всего изображают ящериц. Вероятно, мужчины должны опасаться оставаться с ними tete a tete, во всяком случае днем, ночью ведь все кошки серы. У многих молодых женщин к тому же лица выкрашены в красный цвет. Губная помада по всему лицу — не многовато ли?
Я провел в Басау всего час, так как не чувствовал себя там в безопасности, хотя и строго соблюдал все правила этикета. Одно мне ясно: я не хотел бы ссориться с этими людьми.
ВОЗДУШНЫЙ ЗАМОК
Всякое творчество начинается с умения строить воздушные замки. Я хорошо знаю, что сбывается в лучшем случае только одна мечта из десяти, но время и энергия, потраченные на остальные девять, не пропадают даром. Даже если никто не получает от них пользы, сам становишься умнее, а это никогда не мешает.
В первые годы жизни на Филиппинах мои мысли были направлены на то, как бы помочь горным племенам улучшить свою жизнь. Миссионеры и школьные учителя этого не делают, они стремятся лишить этих людей их собственной культуры и заставить мыслить по-другому. Мне же хотелось, чтобы племена сохранили свои взгляды на жизнь, этические понятия и религию.
Но они нуждались в расширении знаний, в увеличении жизненного опыта. Таким образом, им необходимо было школьное обучение, которое способствовало бы их участию в политической жизни страны и не позволило бы их обманывать. Как-то я спросил одну из моих студенток, почему она так хочет получить высшее образование.
— Чтобы меня не обманывали, — ответила она.
В первое мгновение ответ показался мне весьма странным, однако вскоре я понял, что он не так уж глуп. Поскольку есть люди, которые используют свои школьные и университетские знания только для того, чтобы стать ловкими мошенниками, те же знания, естественно, могут быть использованы и для защиты от обманщиков.
Я считаю, что горным племенам необходимы учителя, врачи, медицинские сестры, инженеры из их среды, которые знали бы не только их язык, но и культуру, понимали их проблемы и чувствовали себя среди них, в горах, как дома.
В не меньшей степени многие из них нуждались в обучении ремеслу, что позволило бы им получить постоянную работу и повысить жизненный уровень по сравнению с тем, что они имеют, занимаясь лишь выращиванием риса. Среди филиппинцев нет по-настоящему квалифицированных рабочих, подмастерьев, мастеров, хорошо знающих плотничье, столярное или кузнечное дело. Я хотел научить филиппинцев с уважением относиться к ручному труду. Неплохо было бы выдавать такой же роскошный диплом за четыре года обучения столярному ремеслу, какой выдается после четырехлетней учебы в' университете. Я мечтал пригласить специалистов-ремесленников из Европы, чтобы они подготовили отряд филиппинских мастеров, которые в свою очередь могли бы продолжить это дело.
Меня не удивило, что мои мечты о создании подобного учебного заведения в Горной провинции вызвали большой интерес. Майор Дангва, владелец автобусного парка, принимал в их осуществлении самое активное участие: он устраивал встречи с нужными людьми, организовывал комитеты. Дангва обязался взять на себя финансовую часть и строительство, я — составление учебных планов и поиски учителей. Оказалось, что моя часть задачи значительно проще. У меня все было готово к назначенному сроку. Дангва, напротив, отказался от выполнения своих обязательств, и, к сожалению, в этом есть доля моей вины. Члены комитета хотели создать школу по типу акционерного общества, которая приносила бы прибыль пайщикам. Я же настаивал на том, что мы, старшие, должны что-то сделать для молодежи, а не наоборот. И в этом я по-своему был прав. Но я не учел, что состоятельному филиппинцу даже во сне никогда не приснится пожертвовать хотя бы десять крон для самой важной цели, если у него нет уверенности получить двадцать обратно и как можно скорее. Если бы я тогда понимал точку зрения филиппинцев, я бы не упрямился, утверждая, что школа — не доходное предприятие. Мне следовало пойти на компромисс. Тогда школа давно бы уже работала.
Через несколько лет, когда Дангва стал губернатором провинции и приобрел политическое влияние, ему удалось открыть в Бонтоке государственное учебное заведение. Вот и все, что вышло из моих воздушных замков.
В ГЛУБИНЕ ОСТРОВА ПАЛАВАН
Желание поехать на Палаван возникло у меня в новогодний вечер 1951 г. Датский консул в Маниле Густав Хальберг пригласил меня в гости. За праздничным столом, накрытым по всем правилам хорошего тона, я развлекал своего соседа сеньора Луиса Пуялте рассказами о том, что я недавно пережил в доме моего друга Атабана, охотника за черепами. Пуялте в свою очередь рассказывал о принадлежащих ему концессиях строевого леса на западном берегу Палавана. Я прервал его: