Хозяйка кладбища взревела, словно дикий зверь в смертельной агонии. Она вскинула обе руки — и в тот же миг вихрь, подобный урагану, обрушился на Зендора. Но тот лишь небрежно опустил руки в карманы, сохраняя абсолютное спокойствие и расслабленность.
Тогда Погосница обратила взор к небесам и издала пронзительный вопль, полный древней мощи. Она вновь воздела руки, произнося зловещий призыв. Из‑под земли зашевелились могильные холмы — сперва показались костлявые пальцы, скрюченные и покрытые клочьями истлевшей плоти. Затем из разрытой земли полезли сами мертвецы.
Их тела были жуткой пародией на человеческую форму: кости, едва удерживаемые ошмётками почерневшей кожи; впалые глазницы, в которых тлел мертвенный свет; рты, разинутые в беззвучном крике или оскале, обнажающем пожелтевшие, обломанные зубы. Некоторые тащили за собой обрывки погребальных одежд, другие были обнажены, демонстрируя ужасающие подробности разложения. Они карабкались из своих последних пристанищ с хрипами и стонами, с лязгом суставов и хрустом позвонков, устремляясь к Зендору с немой, но очевидной жаждой разрушения.
Зендор неторопливо окинул взглядом полчище мертвецов, затем перевёл глаза на искажённое яростью лицо Погостницы. Его пальцы сжались в кулаки с глухим хрустом суставов, а на губах расцвела хищная улыбка — в полумраке сверкнули белоснежные клыки. Глаза его вспыхнули багровым огнём, словно два тлеющих уголька в ночной тьме. Весь его облик — напряжённые мышцы, пружинистая стойка, немигающий взгляд — говорил, сам за себя.
Погосница издала леденящий душу вопль, и мертвецы, словно единая волна разложения, ринулись на Зендора.
Первый скелет, с торчащими рёбрами и обрывками сухожилий, попытался схватить его за горло. Зендор уклонился с грацией хищника, схватил костлявую руку и с хрустом вывернул её — сухие кости рассыпались в прах. Второй мертвец, с прогнившей до дыр грудной клеткой, налетел сбоку. Зендор встретил его ударом локтя в висок — череп раскололся, как гнилой орех, и безжизненное тело рухнуло наземь.
Со всех сторон на него напирали иссохшие фигуры. Один, с остатками волос на черепе, вцепился в плечо — Зендор резко развернулся, впечатал его в надгробие, и кости с треском разлетелись по сторонам. Другой, с зияющей дырой вместо носа, попытался укусить — Зендор схватил его за челюсть и рванул вверх, отрывая нижнюю часть черепа.
Погосница взмахнула рукой, и новая волна мертвецов хлынула вперёд. Зендор, не теряя хладнокровия, двигался в смертельном танце: удары его были точны и беспощадны. Кулаки врезались в гнилые рёбра, ломая их, как сухие ветки; ноги наносили сокрушительные удары, отбрасывая противников на десятки шагов. Один за другим мертвецы падали, рассыпаясь прахом, их кости трещали под его ногами.
Наконец, когда последний из нежити рухнул, Зендор замер посреди поля боя. Вокруг него лежали лишь обломки костей и клочья истлевшей ткани. Он медленно поднял взгляд на Погостницу — его глаза по‑прежнему пылали нечеловеческим огнём, а на губах играла та же презрительная улыбка.
Погостница застыла в растерянности. Она не могла поверить своим глазам: обычный чёрт — пусть даже не лишённый силы — оказался способен на такое. Его мощь подрывала сами основы её бытия, ставя под вопрос её вековое владычество над кладбищем. В единственном видимом глазу застыл безмолвный вопрос: «Как?» — полный недоумения и зарождающегося страха.
— Я хорошо размялся, — неторопливо произнёс Зендор, и в его голосе зазвучали низкие, вибрирующие ноты. — Давно так не дрался. С тех самых пор, как тебя убили… а я деревню истребил.
Его облик начал меняться — сперва едва заметно, затем всё стремительнее. Белоснежные клыки удлинились, превратившись в устрашающие кривые клинки. Глаза сузились, обретя вертикальную прорезь зрачка, а радужка вспыхнула багровым пламенем. Из черепа, с хрустом прорывая кожу, вырвались массивные изогнутые рога, покрытые замысловатой резьбой неведомых символов. Между лопаток затрепетали перепонки — и вот уже огромные кожистые крылья распахнулись за его спиной, отбрасывая на землю чудовищную тень.
Лицо вытянулось, превращаясь в хищную морду с заострёнными чертами; нос сплющился, а ноздри расширились, извергая клубы горячего пара. Руки искривились, суставы вывернулись под немыслимыми углами, а пальцы удлинились, увенчавшись чёрными когтями, способными рассекать камень. Спина согнулась, придавая фигуре звериную посадку, а мышцы вздулись под кожей, обещая невероятную силу.