Из укрытий доносилось протяжное, жалобное скуление — не злобное, как при встрече с чужаком, а скорее растерянное, почти умоляющее. Казалось, животные испытывали не просто страх, а какой-то глубинный, инстинктивный ужас, будто перед ними проходил не обычный кот, а существо из иного мира, наделённое неведомой силой.
Алёша замер, заворожённый этой странной картиной. Он вдруг осознал: этот кот — не просто спутник старухи. Он был её тенью, её стражем, её молчаливым предвестником. И если сама старуха внушала тревогу, то её четвероногий спутник вселял в душу нечто большее — леденящее предчувствие того, что обычные законы этого мира здесь уже не действуют.
Парень замер, не в силах оторвать взгляд. Он знал, что ведьма появляется только в самые тёмные времена, когда земля стонет под тяжестью людских бед. И значит случится, что-то очень ужасное…
Алёша невольно задержал дыхание, когда старуха приблизилась к очередному дому. И он заметил, как в очередной раз повторилось необъяснимое явление: едва её силуэт возник у ворот, из избы один за другим выходили жители. Не спеша, словно подчиняясь неведомой силе, они выстраивались у крыльца — бледные, молчаливые, с застывшими взглядами.
Теперь старуха направлялась к их дому. Алёша почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он обернулся — и действительно: мать с отцом уже стояли на пороге, будто кто-то невидимый вытянул их наружу. Их лица казались непривычно напряжёнными, почти отрешёнными.
— Ступай домой, — резко бросила мать, и в её голосе прозвучала непривычная, почти пугающая твёрдость.
Алёша резко развернулся, чувствуя, как внутри закипает протест.
— Ну, мам! — протянул он с досадой, топнув ногой.
Он отчаянно хотел остаться. Ведь это было не просто появление старухи Ляпы — это было событие из ряда вон выходящее. Обычно жители сами ходили к ней на край болота, робко стучались в покосившуюся избушку, просили совета или помощи. Но чтобы сама Ляпа пришла в деревню… Такое случалось раз в десятилетие, а то и реже. Значит, дело серьёзное. Очень серьёзное.
Алёша демонстративно скрестил руки на груди, всем видом показывая, что никуда не уйдёт. Но тут отец, до этого молча стоявший рядом, резко шагнул к нему и, не говоря ни слова, отвесил лёгкий, но ощутимый подзатыльник.
— Иди за сестрой следи! — бросил он строго, но в глазах мелькнуло что-то ещё — не то тревога, не то страх.
Сгорбившись от досады, Алёша побрёл к дому. Пройдя через ворота, он вдруг резко сменил курс: вместо того чтобы зайти внутрь, припустил вприпрыжку вдоль стены, огибая постройку полностью. В голове уже созрел план.
Сад, перед домом, густой и тенистый, служил отличным укрытием. Пробравшись сквозь заросли малины, Алёша нашёл идеальное место — за кустами смородины, откуда открывался отличный вид на улицу. Притаившись, он затаил дыхание, стараясь не шевелиться.
«Бабушка и дед сейчас с сестрой, — мысленно рассуждал он. — Им я точно не нужен. А тут… тут происходит что-то важное, и я не должен это пропустить!»
Сердце колотилось в груди, но не от страха — от волнения и азарта. Он знал: сейчас начнётся нечто необычное. Что-то, что изменит привычный уклад деревни. И он, Алёша, во что бы то ни стало должен это увидеть.
Прижавшись к земле, он осторожно выглянул из своего укрытия. Старуха Ляпа уже стояла посреди двора, её чёрный кот, словно тень, скользил у самых ног. Жители деревни молча окружали её, образуя неровный полукруг. Тишина была такой густой, что, казалось, её можно было резать ножом.
Алёша втянул голову, стараясь стать ещё незаметнее, и приготовился слушать.
Старуха Ляпа медленно вышла на середину улицы. Народ невольно отступил, образуя широкий круг — но никто не решался подойти слишком близко. В воздухе витало почти осязаемое напряжение: люди переглядывались, переминались с ноги на ногу, но молчали, лишь изредка обмениваясь тревожными взглядами.
— Всё, дальше не пойду! — резко произнесла Ляпа, останавливаясь. Её голос, сухой и скрипучий, словно трение старых досок, разнёсся по затихшей улице.
Чёрный кот, неотступно следовавший за ней, плавно опустился на землю рядом, будто страж, готовый охранять хозяйку.