Девушка взмахнула косой будто косит луг — и мертвецы разлетелись в стороны от поля, как сухие листья под порывом ветра. Они падали на землю, скуля, как побитые псы, царапая когтями почву. Их вой превратился в жалобный скулёж, их ярость — в беспомощность.
Один за другим они поднимались — но уже не для атаки, а для бегства. Сгорбленные, дрожащие, они разбегались прочь от поля, исчезая в тени деревьев, прячась в зарослях, скрываясь в оврагах. Их силуэты растворялись во тени, оставляя после себя лишь эхо отчаяния и запах тления.
А девушка стояла посреди поля, окружённая тишиной, которая теперь казалась не зловещей, а почти благоговейной. Коса в её руках медленно растаяла, и в тот же миг полдень исчез, на улице стояла ночь. Свет, исходивший от неё, стал мягче, но не исчез.
Невеста медленно шагнула на поле, и с каждым её движением воздух словно наполнялся особым, едва уловимым сиянием.
Полуденница вступила в свои владения. Она шла неторопливо, с достоинством, будто совершала древний обряд посвящения. Лёгкий ветерок играл её волосами, а подол белого платья едва касался золотистых колосьев.
Сделав несколько шагов, она остановилась. Медленно, почти благоговейно, провела руками по спелой ржи. Колосья мягко склонялись под её пальцами, шепча что-то неразборчивое — то ли приветствие, то ли клятву верности. В этот миг девушка словно растворилась в поле: её очертания стали размываться, сливаясь с золотистым морем колосьев, пока окончательно не исчезли, оставив после себя лишь лёгкое мерцание, будто солнечный блик на волнах ржи.
Ляпа долго смотрела туда, где только что стояла невеста, затем перевела взгляд на Зюзю. Её глаза, глубокие и непроницаемые, словно видели что-то за пределами обычного зрения.
— Ну, теперча ступай на кладбище. Свою работу знаешь, — произнесла старуха голосом, в котором звучала не просьба, а приказ.
— Ой, опять с ней нянчиться? — нахмурившись, спросил Зюзя. В его тоне сквозила не столько непокорность, сколько привычная ворчливость человека, которому не по душе лишние хлопоты.
— Пущай опыта набирается! — отрезала Ляпа, и в её словах прозвучала непреклонная уверенность. — Время пришло.
Зюзя, хмыкнул, но спорить не стал.
Он резко развернулся — и в тот же миг его фигура начала меняться. Кости захрустели, перестраиваясь, кожа покрылась блестящими чёрными перьями, а руки превратились в мощные крылья. Через мгновение с земли взмыл огромный чёрный ворон, его крылья рассекли воздух с глухим хлопком, и он устремился ввысь, к темнеющим облакам.
Ляпа осталась одна. Она медленно обвела взглядом поле — и оно преобразилось. Теперь это было не зловещее пространство, где недавно бушевала тьма, а место удивительной, почти сказочной красоты. Ржаное море переливалось в лучах полуденного солнца, словно усыпанное золотыми монетами. Колосья шелестели мирно, убаюкивающе, будто пели колыбельную земле. Воздух наполнился ароматом спелых злаков, смешанным с лёгкой свежестью приближающегося вечера.
Даже тени, отбрасываемые облаками, казались теперь не угрожающими, а ласковыми — они скользили по полю, как пальцы невидимого художника, рисующего умиротворяющий пейзаж.
Старуха глубоко вздохнула, вглядываясь в эту идиллию, но её лицо оставалось серьёзным, почти скорбным.
— Только бы Мара всех домовых успела обежать и предупредить, чтоб жильё и хозяев берегли, — прошептала она, затем она неспешно двинулась в путь и добавила. — Деревню ждёт страшная ночь.
Её слова повисли в воздухе, словно предвестие грядущих испытаний. Красота поля оставалась нетронутой, но где-то в глубине души Ляпы зрело понимание: это лишь краткий миг покоя перед бурей, которая уже набирала силу где-то на окраинах деревни.
15 глава. Ночь
Ночь накрыла деревню плотной пеленой тьмы, но в домах не гасли огни — люди готовились к непрошеному визиту. Слухи о возможной опасности разнеслись быстро, и сельчане приняли решение: те, чьи дома едва держались под грузом лет, будут держаться вместе, объединив силы для общей обороны.
Алёша с первых минут оказался в самом центре событий. В эту тревожную ночь преобразился — в его движениях появилась решительность, а в глазах горел не юношеский азарт, а зрелая ответственность.